Аннотация
Шрифт:
Арина прыснула.
— Сэм, ты бы еще у него спросил, каким количеством юнитов он владеет, и сколько жизней у него в запасе.
Сэмуил уже и сам понял, что сморозил глупость, но нервотрепка последних часов дала о себе знать и он раздраженно буркнул:
— Сама тогда спрашивай.
— Хонька, а скажи, милый, кто у вас правит в деревне?
— Дэк, староста. Борода.
— А как называется государство, в состав которого входит ваша деревня?
Хонька непонимающе лупал глазами, глядя попеременно на друзей.
— Хорошо, пойдем другим путем. А те эльфы, которые были до нас, они, куда потом делись?
— Ну, так я же говорил! — Разочарованно глядя на бестолковых слушателей, ответил парень. — Говорил же, что в Лес ушли! Сказали, что на електричку опаздывают
Арина переглянулась с Сэмом.
— Ролевики! Сто процентов — наши ролевики! Значит, можно вернуться? — глаза Арины подозрительно заблестели, а сама она даже затанцевала на месте. Но ответил ей Хонька, бестактно влезая в разговор.
— Не, нельзя! Раз Лес сразу не пустил, значитца, тут не пройдете. Может, в другом месте. Но об этом ведьму надо расспросить, — и показал вперед пальцем. — Вот мы и пришли.
За разговорами друзья и не заметили, как подошли к высокому двойному деревянному частоколу, окружающему деревню по периметру. В частоколе, рядом с закрытыми на толстое бревно воротами, была небольшая калитка, к калитке была прибита дощечка с витиеватой надписью непонятными буквами. И только сейчас Арина поняла, что язык, на котором они общались с Хонькой, не русский! В голове он слышался как родной, но как только девушка прислушалась к словам, они сразу стали звучать как «абра-кадабра». Вот такие лингвистические выверты. Возле калитки двое детишек лет по десять играли в камешки, сидя прямо в дорожной пыли. Увидев гостей, один из них сорвался с места и с криком: «Хонька опять ельфов привел!» — скрылся за забором. Второй парнишка — конопатый, белобрысый, открыв рот, восторженно вылупился на путников. Сэм с не меньшим восторгом осматривал частокол, замечая возвышающиеся по углам дозорные площадки — нынче пустые, сложенные кучи камней, железные котлы с застывшей смолой, под которыми был свален валежник, кучи заготовленного хвороста и бревен. Он словно попал в одну из своих игр. Не хватало только виртуально пульта управления. Арина тоже с любопытством оглядывалась кругом, но, в отличие от друга, ее немного пугала встреча с более взрослыми представителями аборигенов. Она прекрасно помнила из истории о законах средних веков. А мир, в который они попали, очень напоминал ей средневековье Земли, как его описывали в исторических книгах.
Пройдя через калитку, они оказались на широкой деревенской улице. Небольшие дома до середины были сложены из камня, а выше — из толстых необработанных бревен, в основном почерневших от времени. Что очень удивило девушку — это стекла в окнах, хоть и мутные, но стекла! А маленькие, не застекленные окошки под самой крышей, вероятно, служили для вентиляции. Рядом с домами возвышались хозяйственные постройки и насыпи земляных погребов. Заборов не было, как не было и собак. Зато были огороды и кошки. У Арины создалось впечатление, что дома стоят посреди огородов — каждый клочок земли был любовно обработан и засажен трудолюбивыми хозяевами. Пацаненок-дозорный успел пробежать через всю деревню, сообщив о гостях, и теперь их везде встречали настороженные взгляды жителей. Женщины в длинных серых платьях и передниках, мужики в штанах и рубахах из такого же материала, только более темной расцветки, и, конечно, вездесущие дети, которые дружной стайкой, то отставая, то окружая путников, следовали за ними, на разные голоса галдя:
— Ельфы, ельфы идут!
Среди детишек выделялась одна девочка. Младше всех, смуглолицая с огромными зелеными глазами, одетая в широкое холщовое платье до коленок, она, сосредоточенно семеня босыми ногами, топала со всеми, крепко уцепившись в юбку подружки постарше. Короткие кудрявые огненно-рыжие волосы с красноватым отливом просвечивались лучами солнца, вызывая у Арины ассоциацию с углями костра. Казалось, еще немного — и на голове девочки вспыхнет огонь. Она улыбнулась ребенку и, порывшись в кармашке рюкзака, выудила большую зеленую пуговицу, которая лежала в пакетике с иголкой и ниткой. Желтый пластиковый камешек, который изображал янтарь, блеснул в центре сего зеленого шедевра пластмассового искусства. Арина присела на корточки и с улыбкой протянула малышке пуговицу. Та
— Бери, Шунька! Ельфа тебе амулет дарит, — прошипела девочка постарше, завистливыми глазами глядя на пуговицу.
Шунька выглянула из-за укрытия, схватила подарок и, смешно семеня толстыми ножками, бросилась в сторону молодой симпатичной женщины, с любопытством наблюдавшей эту сцену от порога дома.
— Мамка! Мне ельфа амулет подалила!
Дети с энтузиазмом подхватили радостный вопль малявки.
— Амулет, амулет! Малой ельфа подарила амулет!
К Шуньке и ее матери тут же потянулись другие женщины, с ахами и охами, гадая, из какого чудного камня сделан амулет и сколько за него можно выручить на ярмарке, что скоро состоится в поле между селами. Кто-то из мужиков стоящих на другой стороне дороги весело крикнул:
— Эх, Лежка, прозевал ты Таклю. Она тепереча с таким амулетом токмо за благородного замуж пойдет. Надо было раньше сватов засылать.
Мужики дружно загоготали.
Сэм, наклонившись к подруге, тихо произнес:
— Это ты хорошо придумала. Эмоциональный фон враз изменился. Раньше я чувствовал настороженность и недоверие, а сейчас симпатию и любопытство.
Арина улыбнулась, наблюдая, как Шуня пытается пролезть между юбок, плотно обступивших ее мать соседок.
Хонька, радостно скалясь, вел их дальше, степенно здороваясь с сельчанами, поясняя итак очевидное:
— Вот, опять из Леса ельфов выкинуло. К бате веду. Приходите в корчму к вечере, ельф — менестрель играть будет на диковинном струменте.
Услышав это заявление, Сэм, ухватив парня за руку, зашипел:
— Что ты задумал? Никакой концерт я давать не собираюсь!
— А как за ночлег рассчитываться будете? — хитро спросил Хонька, на что Сэм не нашелся, что ответить. Арина ткнула его в бок.
— Молчи и слушай. Потом разберемся.
Корчма — большое просторное бревенчатое здание, с высоким крыльцом под деревянным козырьком, со светлой верандой и вывеской, изображающей три жирных рыбы на синем фоне, находилась в самом центре села на пересечении двух дорог. На крыльце на стуле сидел пузатый мужик, лет сорока пяти, с добродушным лицом, обрамленным двойным подбородком. Он лузгал семечки и гладил развалившуюся у него на животе полосатую кошку. Кошка урчала, легонько перебирая лапами. И кошка, и корчмарь выглядели бы расслабленными и одухотворенными, если бы не два взгляда — острых, внимательных и цепких, которыми они наградили подошедших путников.
— Мурлыка! — взбежав по ступеням, Хонька подхватил кошку под живот и прижал к себе. — А я думал, тебя загрызы съели! Батя, я ельфов привел, — махнул в сторону остановившихся друзей.
— Вижу, — быстрый взгляд пробежал по гостям, замечая необычную одежду, объемный рюкзак, гитару за спиной Сэма и арбалет с ножом на поясе у Арины. — Прошу в корчму «Три карася». Мое имя Домин, я хозяин этого прекрасного заведения и отец сего парубка. Ташка! — Зычно проорал он в раскрытую дверь. — Накрывай стол, да пошли Ришку за старостой!
Домин тяжело поднялся и повел гостей внутрь.
— Уважаемый, — обратилась Арина к его спине, — хочу сразу предупредить, что денег у нас нет. На обмен тоже ничего не припасено, так что…
— Ничего, разберемся, — буркнул Домин, — сейчас староста подойдет и разберемся.
Друзья переглянулись, Сэм пожал плечами.
— Я не чувствую опасности, — прошептал он, — только интерес и алчное предвкушение. Как у игрока перед схваткой, если ты понимаешь, о чем я говорю.
Арина в ответ только кивнула, с интересом осматриваясь по сторонам. Большая светлая комната была поделена на две части длинным столом на козлах. В меньшей части к стене лепилась печь, покрытая зелеными изразцами; в печи весело трещал огонь, и что-то аппетитно булькало в большом закопченном горшке. Тут же громоздились бочки с пивом и лари с крупами, с потолка свисали колбасы и вязанки лука, на узком столе вдоль стены стояла кухонная утварь. Обстановку довершал буфет, в котором горкой высились чистые глиняные тарелки и кружки. В большом зале стояли в ряд четыре длинных стола, вдоль каждого — узкие скамьи без спинок.