Аннотация

Инодин Николай Михайлович

Надо думать, скоро и на эти устройства появится спрос, хотя не всё так однозначно, такое у местных жителей мышление. Стальной топор лучше железного - подавай нам стальные топоры! Предмет-то знакомый, только лучше прежнего. Убедившись в том, что двуручная пила позволяет бревно отпиливать, а не обрубать топором, до посинения выравнивая концы и сильно ускоряет стройку - они присмотрятся, почешут затылки, и когда-нибудь, со временем, начнут пользоваться. А вот прялка с колесом явно вещь колдовская, кто знает, каких бесов туда Шишагов насажал? Бабки да прабабки и без неё обходились. Могут не принять, хоть выгода от использования очевидна.

Кипит вокруг Романа работа, не стихает. Хорошо если

удаётся наскрести часов шесть на сон, спасибо шаманской науке, пока хватает.

***

За заботами и хлопотами Роман не замечает, как летит время - вышел утром из дому, а на дворе зима. Выпавший за ночь снег укрыл всю округу, только чёрная вода рек выделяется на белом фоне, но вдоль берегов уже схватился тонкий ледок.

"Ой блин",ќ ќ- схватился за голову Роман.
– "Это ж ополченцы сейчас на обучение потянутся"...

Ошибся - сначала на огонёк заглянула представительная делегация. Представителя заказчика - Берегуню, сопровождали местные силовики, Крумкач и оставленные вождём дружинники, Лукан и Обратня. Зимняя учёба ополченцев - дело серьёзное, требует вдумчивой организации. Берегуне важно, где и когда Роман будет учить, дружинникам охота вызнать, чему.

– Вот что, старейшина. Собирай своих на торжище. После полудня. Для начала хочу посмотреть, что ваши мужи умеют, тогда видно будет, чему дальше обучать.

Берегуня удивлённо, но с плохо скрываемым облегчением поинтересовался:

– Так ты нас как своих учеников бегать-прыгать заставлять не будешь?

Шишагов улыбнулся:

– Чтобы бегать-прыгать как я, всю жизнь приходиться заниматься. У твоих людей на это времени нет, им работать нужно. Дружинника, который кормится с копья, один на один ополченцу не одолеть. А вот двумя десятками ополченцев одолеть в бою десяток дружинников постараюсь научить.

– С чего ты взял, что мы со Старохом биться будем?
– Берегуня от возмущения покраснел, как неизвестная здесь свёкла.

– Я и не предлагаю тебе против него биться. А что, у соседей твоих дружинников нет? Акчей не из вильцев, а обучен хорошо, мне не стыдно у него подсмотреть ухватку-другую.

– Так Гаталовы головорезы не дружина, они иначе прозываются...

– Багатур, дружинник, названия разные, а смысл один - с детства приучены боевым железом махать. Такие умельцы могут и по реке от моря приплыть.

Берегуня от таких размышлений даже вспотел:

– Могут и приплыть... Поморян на морском берегу иногда грабят. На торг ходят, могут и на разбой приплыть. А у нас даже частокола нет!

Старейшина уставился на Романа, как на источник грядущих неприятностей :

– Что ж ты раньше молчал?

– Говорить не умел, - отвёл от себя обвинения Шишагов.
– Успокойся, не завтра приплывут, есть ещё время. Собирай людей, как договорились.

Роман в разговоре немного лукавил - чему и как он будет учить ополченцев, он уже решил. Осталось убедить учеников, что им нужна именно эта наука. Они в большинстве своём далеко не мальчишки, к ним подход нужен.

– Крумкач, и вы, вои умелые, помощь ваша нужна.

– Говори какая, может, и поможем немного.

Роман ухмыльнулся:

– Учёба - дело тяжёлое, а по первому времени ещё и нудное. Надо, чтобы у людей интерес к ней появился. Хочу показуху устроить.

– Какую такую показуху?

– Вот это мы с вами сейчас и обсудим.

Народ собирался обстоятельно, не торопясь. К месту сбора подходили группами по пять-шесть человек, но в одной компании Роман насчитал больше трёх десятков мужчин. Собирались в четыре кучки - по числу вязей в роду. Это понятно, ополчение, не воинская часть. Собиралось бы племя, ещё и по родам скучковались бы. Привычно им так - с

кем живёшь, с тем плечом к плечу и беду встречаешь. В этом их сила, друг за друга бьются без дураков, своих не бросишь. Но и недостатков в такой организации хватает - семьи разные, в одной вязи больше шести десятков мужчин, в другой еле-еле два наскребётся. Дзеян со своими сыновьями вовсе наособицу разместился. Крумкач и оставленные Старохом старшие дружинники встали рядом с Шишаговым - отсюда лучше видно. Признаться, бывший старший лейтенант запаса ощущал себя немного не в своей тарелке - в прошлом ему и ротой покомандовать не довелось, а здесь по меркам советской армии почти батальон. Масштаб немного непривычен. Аудитория ни разу не построенная, хоть многие не один раз в бою побывали. Строя вильцы не знают - это Роман ещё у Староха выяснил. Поэтому и управлять ими нужно, как стадом, которым по сути своей и является эта большая куча народа.

Шишагов подошёл к ополченцам. Сам удивился тому, что старый навык не пропал - его голос легко перекрыл стоящий над полем гомон:

– День добрый всем вам!

Добрые люди прекратили разговоры и стали поворачиваться к нему, вразнобой отвечая на приветствие. Подождав, пока гул затих, Роман продолжил:

– Меня все знаете. Я взялся обучить вас ратному делу, и учить буду до весны - пока не придёт время зерно в землю бросать. Для начала хочу вам кое-что показать. В снегу тропа протоптана, вдоль неё станьте, чтобы всем было видно.

Перестроение заняло минут пять - пока рассмотрели тропу, пока разобрались "по понятиям" и заняли места в соответствии с авторитетом собравшихся и их семей.... Роман старательно делал вид, что это его не напрягает. За спиной Шишагова Акчей и Рудик поставили на попа два бревна на крестовинах, под углом к линии зрителей установили плетёный из толстых прутьев квадратный щит, обтянутый толстой кожей, примерно полтора на полтора метра размером. Сразу за ним - ещё один обрубок бревна.

Роман в полном облачении - кольчуга, шлем, защита для ног. В правой руке копьё, за поясом - секира, с пояса свисают нож и тесак в ножнах. Вместо лука за спиной колчан с тремя дротиками, их острия торчат из-за правого плеча. На предплечьях и лодыжках ножны с метательными ножами. На левой руке - тяжёлый скандский щит. Боевая машина смерти - Рома видел в своё время книжку с таким идиотским названием. Ладно, устраиваем показуху. Крумкач, Обратня и Лукан, подхватив щиты и секиры пошли на Шишагова, расходятся, зажимают с трёх сторон - дружинники согласились Роме помочь. В сторонке Акчей натягивает тетиву на лук. Роман встряхивается. Засыпанный снегом мир и так чёрно-бел, поэтому переход в боевой режим зрительно ничего не меняет. Только воздух кажется плотнее и замедлились, стали ниже звуки. Не дожидаясь, когда вышедшие на исходные позиции противники начнут атаку, Шишагов нападает первым.

Наверно, это красиво - четыре опытных бойца с кошачьей грацией кружат по покрытой неглубоким снегом площадке. Разлетается из-под ног снежная пыль, сверкают шлемы и острия копий, стучат сталкивающиеся щиты, лязгает боевое железо, то и дело добавляется свист выпущенной из боевого лука стрелы. Роман, не даёт себя окружить, уклоняется от атак, отбивает летящие в него стрелы и выводит противников из строя. Самое трудное не ускоряться больше необходимого - чтобы ополченцы могли уследить за ходом схватки. Одного противника одолел - оружие демонстративно метнул в один из столбов. Сначала копьё, потом секиру - два расколотых бревна дают зрителям возможность понять, с какой силой наносятся удары. "Победив" оставшегося последним Лукана, Шишагов сквозь плетёный щит с двух рук вбивает три дротика в уцелевшее бревно, отбивает щитом очередную стрелу, после чего поворачивается к зрителям: