Анти-ты

Рейв Сончи

Она говорит об этом, и я вспоминаю свой рюкзак, заполненный антидепрессантами, которые сегодня я так и не приняла. Эти коробки и рецепты, которые я параноидально прячу в старую упаковку от прокладок и всегда, абсолютно всегда таскаю с собой, опасаясь, что кто-то увидит.

– У меня был парень – просто идеальный. Мы встречались… со старшей школы и были как лучшие друзья. Речь уже шла о свадьбе, мне действительно было с ним хорошо. И… Неважно, что было. Важно, что как-то раз мы легли спать, и он спросил меня… я до сих пор помню, как он шкодливо улыбался, прям как тот мальчик, который украл мою шутку. Он

спросил: «У тебя есть какой-нибудь грязный секрет?»

Мне нехорошо. Мне не нравится эта история. Это такая история, после которой не сможешь смотреть на человека как прежде.

– Я ответила, что нет. Я думала. Я правда пыталась найти какой-нибудь секрет, но он знал их все, и, честно говоря, я не особо интересовалась «грязью». Я даже порно никогда не смотрела… – Она резко дернула рукой, как будто пыталась сбросить с себя что-то.

Ива смотрит мне в глаза. Слишком пристально. Этот взгляд будто вдавливает глазные яблоки мне в череп, не давая вырваться.

– И когда задаешь подобные вопросы, то обычно ждешь, что его зададут и тебе, потому что ответ уже готов. И у него был ответ.

Остановись, Ива. Останься той красивой девочкой, за которой я подглядывала в барах и которой завидовала.

– Он сказал… Он говорил это и хихикал. Сказал: «Я думаю, у тебя очень милая сестра».

Не понимаю.

– Я подумала, что это шутка. Точнее, я знаю, что у меня милая сестра, все считают ее милой.

– О нет. – Я закрываю рот рукой, будто смотрю фильм ужасов.

– Он сказал: «Она мне нравится. В этом смысле. Вы мне одинаково нравитесь».

Какой ужас.

– Сколько вы встречались?

– Года… четыре. Дело не в цифре, нет.

Позже Ива расскажет мне о цифрах, расскажет, какое успокоение они ей всегда давали. Как становились ее точкой опоры. Маленький Принц был прав: взрослых волнуют только цифры.

Но только иногда цифры не волнуют. Они шокируют.

– На тот момент моей сестре было двенадцать.

Я выдавила из себя «твою мать» и закрыла рот рукой. Так я реагировала, когда смотрела видео, где болезненно и тупо падают люди. Я чуть не рассмеялась в тот момент, правда, едва-едва не рассмеялась. Потому что, когда я не знаю, как реагировать, я смеюсь.

– И я рассказываю это потому, что тогда решила, что это шутка. Ведь я никогда не понимаю, что именно является шуткой. Табуированные шутки о педофилии довольно модные у многих комиков…

Я ее не слушала. Потому что сама уже думала, как пошутить на эту тему. «Я настолько неудачница, что моему парню понравилась моя сестра, а у нее даже лобковые волосы не выросли…» Прекрати, Тома, это не смешно. Ну смешно же. Ты отвратительная, это трагедия, а не шутка, это…

И тогда я впервые задумалась: кто хуже: тот, кто делает ужасные вещи, или тот, кто пытается над этим посмеяться?

Ива не плакала. Не страдала. Она говорила, и я слушала вполуха. Откровенно говоря, остальное я помню плохо. Антидепрессанты и алкоголь сильно подрывают память. А может, эта история стала для меня настолько важной, что вытеснила все остальное.

Потому что идеальная-идеальная, красивая, уверенная, добрая, искренняя Ива, которая осталась на следующее утро, чтобы помочь мне отмыть все от чертовой муки и окурков, помогла найти квартиру и даже подкинула работу, – эта Ива в прошлом пережила

ад. И этот ад ее не сломал, не превратил ее в меня. Этот ад сделал ее такой, что создавалось ощущение, что вся ее жизнь – сказка.

И, как выяснилось впоследствии, ее жизнь и правда была сказкой. Она жила в центре Москвы, в светлой квартире в минималистичном стиле, с высокими потолками, она гладила рубашки, ела овсянку, занималась йогой, писала свои эссе о юморе и улыбалась так, что замирало сердце. Она работала в компании, которая проводила курсы по саморазвитию, читала лекции, бегала на учебу, даже делала маникюр в салонах и куда чаще сидела с вином в ресторанах в окружении таких же красивых подружек, чем в рюмочных.

И если бы не история Ивы, я бы запросто оставила ее в лично выдуманной категории «люди-йогурты». Без токсинов, пребиотиков, жиров и ГМО. Светлые, мягкие, вкусные, полезные. Правильные. Люди-йогурты все из себя позитивные, всегда чистые белые кроссовки, свернутый коврик для йоги, пересказы лекций TED [11] , постоянное саморазвитие. Люди-йогурты – я встречала их в метро, встречала их в кофейнях, где они почему-то всегда сидят со светлыми ноутбуками с горящим яблоком и пьют раф. Они никогда не приходят в такие места, как «Весло».

11

TED (аббревиатура от англ. technology, entertainment, design; технологии, развлечения, дизайн) – американский частный некоммерческий фонд, известный своими ежегодными конференциями.

Я всегда посмеивалась над ними, потому что понимала: я никогда не смогу стать такой, как они, я слишком сломанная.

Но Ива ведь как-то смогла, и я надеялась, что она меня научит.

Давайте остановимся тут. Мы болтаем, мы обнимаемся, мы обмениваемся пьяными комплиментами, и это ужасное антиновоселье становится точкой, как мне тогда казалось, с которой начинается невероятная дружба.

Но, как я уже говорила, меня зовут Тома, и я коллекционер. Коллекционирую разочарование.

Не забыть после этой тусовки:

– выпить утром «Новакс»

– убрать муку

– историю Ивы

– Иву

– подписаться на нее в «Инстаграме», а не сталкерить каждый день

– шутку про «Овощное жарево»

– шутку про игру на кифаре

– собрать свои вещи

– надежду

Глава 2. Сырные наггетсы

Моя цель – забыть о боли.

Смеяться над болью, уменьшать боль, дразнить боль.

Все это – смех.

Джим Керри

– Мои родители постоянно ставили мне в пример старшую сестру. Мама постоянно ругалась: «Почему ты не можешь быть как Рита?» Вот только Рита умерла при родах. – Короткая проверенная шутка, бьет наповал. – И я говорю: «Мам, ну я ж не настолько плохая». Вот недавно мой однокурсник вылетел из института. Ну не совсем из института, из общаги. Буквально. – Короткая пауза, чтобы подогреть внимание, и совсем беспечное: – Выбросился из окна.