Анти-ты

Рейв Сончи

Наш маршрут рвано шел по точкам: вино – виски – водка – пиво. Кто-то заперся в туалете на полтора часа, видимо, для интимного разговора, кто-то побежал в ближайший магазин покупать сигареты и выпрашивать алкашку после одиннадцати вечера, пока я, Ишхан, Артур и Борис тратили последние силы на поддержку интеллектуальной дискуссии. Борис как образцовый шовинист затеял тему феминизма, настоящий инквизиторский костер, в который щедро подкидывал бревна главный альфач Артур (другое бревно пьяно лезло к нему целоваться, и мы уже не пытались запомнить всех этих жертв лесопилки). Ишхан накинул тему новой субкультуры «винишко-тян», всячески пытаясь разъяснить,

кто это, что это и как к этому подкатывать, пока Борис вводил нас в курс этногенеза девчачьих субкультур, начиная с эмо-герл и заканчивая всеми забытыми тэпэшками. Выбора у меня особо не было, я уже заранее по половому признаку была вовлечена в эту беседу.

– То есть, – размахивала я бокалом «Изабеллы», – быть женщиной и пить вино за двести рублей вне дома уже становится субкультурой?

Повисла неловкая пауза, парни закивали головами, заменяя доводы массовостью.

– Раз уж мужики начали делить девушек на условные категории типа «винишко-тян» и «тп», то предлагаю делить и их тоже. Да даже делить особо не надо, одной достаточно – ебланы.

Говорить это было необязательно. Откровенно говоря, я совсем так не считала, просто знала, что аудитория от меня этого требует. Чтобы наш прайд существовал, каждый должен выполнять свою функцию. Мне досталась роль сучки-феминистки, которая имеет право возмущаться, но ни в коем случае не обижаться. Иначе станет «слишком девочкой». Такая роскошь мне непозволительна, если я хочу быть своей в доску.

– Сексистка! – выкрикнул Гоша в шутку, пока Артур скривился и что-то затараторил.

– Ты как-то неправильно произносишь слово «секси», – тут же не растерялась я, но никто особо не посмеялся. Старая и всем знакомая шутка американской классики.

– Ой, малыш, да у тебя просто мужика нормального не было, – наконец Артур произнес нечто членораздельное, но абсолютно бессмысленное.

– Привет, у тебя тоже, – тут же ответила я, ловко перекидывая руку Гоши на плечо Артура. Гоша не растерялся и чмокнул парня в щеку. Все рассмеялись. Артур как альфач не терпел шуток, касающихся его хрупкого конструкта самолюбия.

– Вот ты все время говоришь про своего бывшего, а бывшего этого никто никогда не видел. – Артур начинал выходить из себя, поэтому плавно, но довольно безобидно переходил на личные оскорбления.

Шутки про бывшего – придумка Ивы. Может, Ива не слишком хорошо понимала юмор, но ее гениальный мозг умел находить болезненные и популярные темы. Откровенно говоря, я долгое время копила материал оскорбительных шуток, буквально всю жизнь, но только Ива помогла найти им форму.

– Не, как же, был этот… – Борис принялся щелкать пальцами, пытаясь вспомнить имя. – Ну тот, который на батарейках.

Парни дружно, больше из солидарности, гротескно рассмеялись.

– Он, кстати, передавал тебе привет, сказал, что скучает по твоим габаритам. – Я ущипнула его за свисающий жирный бок. – С тобой он чувствовал себя свободнее. С тобой? Я хотела сказать «в тебе».

Несколько гостей присоединились к нашей компании и довольно заулюлюкали. Подходите! Подходите! Бесплатное шоу в самом разгаре!

– Ой, малыш, не сучись, – пытался влезть Артур, понимая, что теряет лидерскую позицию.

Меня уже конкретно разнесло не столько от вина, сколько от самой компании и сути этой компании. Мы должны праздновать наш триумф, строить планы на будущее, поздравлять друг друга, гордиться друг другом, говорить, какой Артур молодец, что выбил этот контракт на съемки, а в итоге

слились в банальный недорэп-баттл и обмен колкостями на такие избитые темы, что от них уже тошно. Кто-то периодически спрашивал: «А где Ива?». Ива работала, и, откровенно говоря, я не хотела, чтобы она сегодня была здесь. Это мой день. Мой триумф.

Я еще раз наполнила бокал. Уже не чувствовалось атмосферы праздника, смех становился сардоническим, и мне казалось, что я снова на работе.

– Кстати, а вы знали, что выражение «без сучка без задоринки» идеально описывает секс с Артуром?

Все снова рассмеялись, бревно, повисшее на Артуре, нахмурилось, а сам объект шутки напряженно стиснул кулаки, но улыбнулся через силу.

– Странно, вчера ты говорила совсем иное.

– О боже, ты мог сказать что-нибудь менее банальное?

– Это нокаут, – добродушно отметил Гоша, сочувствующе потрепав Артура по плечу. – Лучше вовремя сдаться, братан.

– Да, неудовлетворенная сука на антидепрессантах – босс не нашего уровня.

Все замолкли, понимая, что колкость перешла границу дозволенного. Мы не против почмырить друг друга из спортивного интереса, любим по-дружески сыпать отменными оскорблениями, но негласные правила у нашей бойни все-таки были. Я чувствовала растущую во мне тяжелую трещину обиды и, честно говоря, шока. Он выдал то, о чем никто знать не должен, то, что я тщательно скрывала. В горле запершило, очень хотелось расплакаться, стать девочкой, а не комиком. Хотелось, чтобы каждый почувствовал себя неловко, ощутил жалость, презрение к себе, извинился, в конце концов. Но я только сделала глоток вина после долгой паузы и ответила с кривой ухмылкой:

– Как хорошо, что ты наконец-то просек, кто здесь босс.

Я девочка. У меня нет права на слабость.

Это было чистым враньем, простая дежурная фраза, служащая щитом, помогающая выскочить из этой затяжной тишины. И все уцепились за нее, чтобы наконец-то сменить тему на более нейтральную. Слава богу, Гарик выкрикнул из другого конца комнаты:

– Да я не трахался с Рождества Христова!

Ниже женщины по статусу был только мужик, который не трахается. Все переключились на него.

– Блин, Том, ты мне как женщина скажи, – начал Гарик. После таких фраз обычно ничего хорошего не следует. – Вот где сейчас молодежь знакомится? Миллениалы, точнее.

Всю свою молодость Гарик провел в браке и вот недавно с удвоенным энтузиазмом стал открывать для себя мир свободных.

– Миллениалы сейчас знакомятся в серотониновой яме. Ну или в тиндере. Разница невелика.

– Ну вот на какие аккаунты в тиндере ты ведешься?

– Ведусь, пф. «Тиндер» – это секс-каршеринг, Гарик. Там не на что вестись.

– Ну кого ты лайкаешь?

– Слушай, да у меня даже ни одного свидания оттуда не было. Я просто тупо с ними переписываюсь, пока не пойму, что все они капец какие скучные.

– Но лайкаешь ты кого?

Я вспоминаю бесконечную череду «Тиндер»-профилей, которые будто заменили мне какой-нибудь спиннер или вязание.

– Блин, в «Тиндере» как будто есть шаблон. Вот я в кальянной, вот за рулем автомобиля, вот почему-то не смотрю в камеру, вот без футболки, вот с собакой. А еще почему-то, хрен знает, почему, у всех есть фотка из Москоу-сити. Сколько бы я в Москоу-сити ни была, ни разу не видела таблички «фоткаться на тиндер здесь», – все смеются. – Короче, идеальный шаблон такой: одна фотка красивая, одна – успешная, но не слишком, и две смешные. А, ну еще описание.