Антиджихад

Байкалов Альберт

– Требую продолжения банкета! – не выдержал Дрон, покончив с эскалопом. Шаман вновь разлил водку.

– Шеф, может, что-нибудь скажешь? – спросил Полынцев.

– Скажу, – кивнул Антон и, взяв рюмку, хотел встать, но передумал и произнес тост сидя: – За то, чтобы это были не «крайние» награды, а те, которые будут еще, не вручались посмертно.

Снова выпили. Антон закусил салатом и посмотрел на часы:

– Что-то Родимова нет.

– Чует мое сердце, не к добру это, – пробубнил с набитым ртом Дрон. – Наверняка замышляет, как праздник испохабить.

Он сон потерял, как узнал, что без спиртного нам не обойтись.

– Сплюнь, – Полынь постучал по столу. – Я на выходные сына в зоопарк обещал свозить.

– Мы с женой уже давно перестали заранее что-то планировать, – грустно вздохнул Антон. – Стоит только Сережке что-либо пообещать, как какой-нибудь новоявленный Бен Ладен очередную пакость устраивает.

– Значит, эта нечисть заранее узнает о твоих намерениях, – заявил Дрон, сделав лицо серьезным. – Я бы на твоем месте комнаты на предмет прослушки проверил, а супругу через детектор лжи пропустил.

Антон едва заметно улыбнулся шутке капитана.

– А вот и шеф! – Полынцев показал взглядом в сторону выхода.

Генерал Родимов направлялся через зал в их сторону.

Невысокий, абсолютно седой, со слегка заостренным носом, в светлом костюме, он, скорее, походил на математика или профессора, преподающего в институте, чем на военного, прослужившего в спецназе всю сознательную жизнь. Но внешность была обманчива. В свои пятьдесят пять Федор Павлович без труда мог пробежать любую дистанцию, предусмотренную программой боевой и физической подготовки, отстреляться из какого угодно оружия на уровне если не мастера спорта, то где-то в этих пределах, свалить в течение пары секунд несколько амбалов в рукопашном бою. Однако в спецназе не это главное. Идеальная память, быстрота реакции, интеллект, умение моделировать ситуации, ориентироваться в любой обстановке и принимать зачастую неординарные решения – вот те основные качества, которые объединяли сидевших за столиком людей с этим человеком.

– Наконец-то! – Филиппов встал, указав место напротив.

– Я ненадолго, – предупредил, усаживаясь за стол, генерал. – Неожиданно появились неотложные дела.

– Что, даже на пару часов их нельзя отложить? – Филиппов сделал лицо огорченным.

– Кто, кстати, вас по домам развозить будет? – проигнорировав вопрос, на полном серьезе спросил генерал. – Я смотрю, вы намерены здесь, по меньшей мере, еще не один литр осушить.

– У меня в детском кафе, напротив, жена и сын. Регина прекрасно управляется с любым видом техники, – отрапортовал Антон. – Джип под парами на стоянке.

– Мы своим ходом, – ответил Джин. – Так сказать, пешим порядком.

– Я на такси, – впервые за вечер серьезно ответил Дрон.

Полынь взял со стола графин и, поднявшись со своего места, плеснул генералу в рюмку водку.

– Поздравляю, – Родимов посмотрел на Джина, потом на сидевших рядом Батаевых и вздохнул: – Желаю скорого мира в вашей республике, здоровья вам и вашим близким.

– Спасибо, – поблагодарил Джин.

Выпили. На некоторое

время за столом воцарилась тишина, нарушаемая лишь позвякиванием столовых приборов.

– Ну ладно, отдыхайте, – генерал встал. – Только чтоб завтра… – он шутливо нахмурил брови и постучал костяшками пальцев по столу. – Я еще, быть может, из вас хмель марш-броском вытряхивать буду. Кстати, – Родимов взглянул на Антона, – Туманов со своей командой уже вернулись из Афганистана.

– Шах случайно оттуда себе жену-мусульманку не привез? – улыбаясь, поинтересовался Дрон.

Все рассмеялись. Шаяхметов Марат был прапорщиком. Среднего роста, со слегка выпирающей нижней челюстью татарин никогда не лез за словом в карман и был в группе противовесом Дрону.

* * *

Когда Кривой и Дыба остановились по сигналу милиционера, стоявшего неподалеку от желто-полосатой ленты, на их лицах не дрогнул ни один мускул. Документы у них были в идеальном состоянии, внешность за более чем десятилетний срок отсутствия в стране изменилась, да и страна уже не та.

Втиснув свою «БМВ» между припаркованными у тротуара машинами, они некоторое время наблюдали за происходившим.

– Слышь, Дыба, – ковыряясь в зубах спичкой, наконец заговорил сидевший за рулем Кривой, – видишь, вон там, у грузовиков, военные ошиваются?

– Ну.

– А майора с красной мордой видишь?

– Да не слепой я, ты по делу говори! – вскипел Дыба.

– По ходу, он тут главный, это во-первых, а во-вторых, судя по его роже – «синяк».

– Согласен, – немного подумав, выдохнул Дыба, – только как к нему подкатить?

– Как учили, – усмехнулся Кривой и выбрался из машины.

Майор, о котором шла речь, стоял, привалившись спиной к дереву, вялым взглядом провожая редких прохожих, которые в основном представляли сейчас в этом районе практически все силовые структуры.

– Здравствуйте, товарищ майор! – Кривой стал вглядываться в опухшее, раскрасневшееся лицо мужчины.

– Ты что, журналист? – не выдержал военный.

– Нет, – Кривой отрицательно покачал головой. – Просто мне кажется, что мы знакомы. Вы где служили?

– В Забайкалье, ПриВО. – Стало заметно, что офицера эта тема тоже заинтересовала. Возможно даже, что и Кривой напомнил ему кого-то из сослуживцев. – А ты что, тоже сапер?

– Нет, – бандит развел руками, – пехота.

– В Чечне в командировке два месяца был, – продолжал вспоминать майор.

– Где? – Кривой оживился.

– Курчалой.

– В комендатуре?!

– Ну!

– Точно! – Кривой хлопнул себя по бокам руками. – Я в комендантской роте там барабанил.

– Срочную?

– По контракту…

Разговор пошел в нужном русле, тем более что Кривой, облазивший весь Северный Кавказ вдоль и поперек, хорошо знал Курчалой и его окрестности и, как говорится, «зацепил» майора, который на полном серьезе теперь считал его в доску своим.

– Долго здесь еще перекрыто будет? – Кривой показал взглядом на забитый транспортом проспект.