Антигерой: адаптация
Шрифт:
Часть товаров, которые вёз торговец, такие как одежда, несколько тюков льна и дюжина рулонов добротной ткани, были выброшены из повозки, потому что в ценах Грэм разбирался слабо и торговцем он не был. Его неопытность в вопросах торговли, да и само наличие целой партии товара, по мнению юноши, могло вызвать вопросы, если он попытается сбыть товар в Нарранте и, тем самым, привлечь к нему ненужное внимание. Поэтому он оставил себе коня, на котором до этого разъезжал разбойник, который завёл неудачливого торговца в засаду, три меча неплохого качества, а также запасы провизии и вина, которых с лихвой должно было хватить на оставшуюся часть пути. Но основной его добычей стали деньги торговца, которые тот получил после своих сделок. В небольшом деревянном сундуке оказалось несколько кожаных кошельков,
Пока они ехали, временами у Талера то пропадало зрение, то слух, то он не мог вымолвить ни слова, а иногда его руки начинали двигаться сами по себе.
«Ты должен сопротивляться лучше. Не поддавайся внушению» — раздался голос у него в голове.
«Я пытаюсь… Грэм, я пытаюсь!» — подумал Талер, рука которого сама по себе поднялась и мальчик, сам того не желая, заехал себе кулаком в челюсть.
«Ты должен пытаться лучше!» — наседал Грэм.
Каждый день их путешествия Грэм использовал мальчишку как раз для того, для чего вообще решил взять с собой — тренировал свои способности на живом человеке. Он учился делать это, не видя на свою цель, постепенно вырабатывая в себе способность чувствовать где она находится. Пока что это удавалось сделать лишь приблизительно — он мог определить, что мальчик находится справа, слева, сзади или спереди, но точного местоположения Грэм определить не мог, как и расстояния. Опытным путем Грэм выяснил, что если Талер был дальше, чем на десяток шагов, то он уже не мог его почувствовать.
Второй, обнаруженной скорее случайно, особенностью, стало то, что применив на Талере одну из своих способностей, Грэм мог разговаривать с мальчиком мысленно, а тот, в свою очередь, мог Грэму отвечать, если достаточно хорошо концентрировался. Все эти новые таланты, которые открывались юноше, были очень полезны и он уже разработал не один десяток ситуаций, в которых мог бы их применить. Огорчало молодого воина только одно — пока что в арсенале его способностей не было ни одной, которая могла бы напрямую помочь ему в бою, нанося урон его врагам. Всё чаще Грэм думал о том, что за силой он обладает, как она устроена и на что он способен на самом деле.
***
Остановившись вечером на ночлег недалеко от дороги, они разожгли костер и Грэм, кинув Талеру меч, жестом руки позвал того к себе.
— Нападай, мелкий.
Юноша выполнял своё обещание, и каждый вечер перед ужином уделял час времени на то, чтобы обучить паренька искусству боя. Он не щадил мальчика во время этих тренировок, то и дело нанося ему удары плашмя, но при этом был достаточно опытен, чтобы не навредить своему ученику. У Талера не было таланта, но он на их тренировках он выкладывался на полную. Он следовал всем указаниям своего молодого учителя и, хотя меч был слишком тяжел и неудобен для пятилетнего ребенка, мальчик постепенно начинал привыкать к его весу и шаг за шагом начинал постигать азы владения этим оружием. Да и сам Грэм, стараясь объяснить все тонкости техники, которой владел, к этому времени заметил, что начал лучше понимать принципы владения мечом.
— Не стой, нападай! — ещё раз крикнул он мальчику, поднявшему с земли меч.
Талер закричал и бросился на Грэма, пытаясь проткнуть его мечом с разбегу. Тот сделал шаг в сторону, развернулся и, пропуская мальчика мимо себя, ударил того ногой ниже спины. От этого пинка мальчик пролетел полтора метра и упал лицом в траву.
— Не теряй контроль! Ты должен владеть своим телом! — сказал ему вдогонку Грэм.
Талер поднялся, уже медленнее начал подходить к юноше и, только оказавшись на краю той области, в которой Грэм мог достать его мечом, снова резко кинулся вперед, держа меч двумя руками и нанося удар сверху вниз. Его учитель заблокировал удар, а когда Талер попробовал со всей силы надавить своим мечом на его меч, снова сделал отступ в сторону и мальчик, потеряв точку опоры, в очередной раз упал вниз.
— Не пытайся использовать силу, если ты слабее, иначе ты проиграешь.
Следующая серия атак была нанесена Грэмом. Нанося неспешные удары по всем траекториям, он вынудил Талера крутиться, словно волчок. То и дело лезвие меча проносилось в нескольких миллиметрах от мальчика, у которого от напряжения уже вспотели ладони, а на лбу выступили крупные капли пота. Несколькими взмахами меча заставив мальчика развернуться к нему чуть боком, Грэм обозначил удар в пояс.
— Твой центр должен быть всегда направлен прямо на противника, не важно, защищаешься ты или нападаешь!
Молодой учитель ещё долго гонял своего ученика по полю до тех пор, пока тот чуть не свалился с ног от усталости. Только тогда, отужинав вяленым мясом и запив всё разбавленным вином, которое было найдено в повозке торговца, они, подбросив в костёр хвороста, начали готовиться ко сну. На природе спали посменно, следя, чтобы никто не подобрался к ним незаметно и не обокрал. Первую половину ночи на посту оставался Грэм, а вторую — Талер, на которого юноша использовал «контроль» и приказывал не смыкать глаз до самого утра.
— Грэм, а ты можешь научить меня делать эти штуки так же, как ты? — неумело задал Талер вопрос, который уже давно его мучал.
— Я и так учу тебя, мелочь, — ответил юноша, сделав вид, что не понял, о чем говорит его спутник.
— Я имею ввиду те штуки, когда ты залезаешь ко мне в голову, ты меня научишь?
— Не знаю, лучше не задавай лишних вопросов, спи, — закончил Грэм, отвернувшись и показывая, что на сегодня все разговоры закончены. Он действительно и сам не знал. А Талер? Тот засыпал с мыслью, что когда-нибудь он научится всему, что знает его молодой учитель, казавшийся ему самым сильным человеком на свете. Рыжий мальчик представлял себя непобедимым воином, у которого есть все богатства этого мира.
***
Грэм сидел на посту и смотрел на огонь. Всполохи костра в ту ночь напомнили ему пожар, который он устроил в Хораграсе четыре года назад. Юноша буквально видел в огне картину тех дней и думал о той страшной силе, которую представляет собой эта разрушительная стихия. Огонь и война. Эти два слова для него значили почти одно и то же. Он уже почти не помнил того, как в первый раз в жизни столкнулся с тем, насколько разрушительным и всепоглощающим может быть жар пламени. Его семья когда-то давно погибла в пожаре, который начался во время одной из атак имперского войска на их городок. Тогда он был ещё совсем маленьким. Сколько лет ему тогда было? Четыре? Может, пять или шесть? Это было совсем не важно, да и воспоминания эти по большей части были вычеркнуты из его памяти, как отчаянная попытка детского разума забыть те ужасные и трагические события. Он не жалел и не горевал о потерянных родителях, с раннего детства выработав привычку полагаться только на себя. Но образ огня до сих пор оставался в его сознании как самая страшная и разрушительная сила.
В лесу неподалеку от них завыл волк, потом ещё один. Испугвашись этого воя заржали лошади, встав на дыбы.
«Черт, этого ещё не хватало» — про себя выругался Грэм. — Вставай, Талер, быстро! — прошептал он, тряся спящего мальчика за плечо.
— Что случилось? — спросил тот, потягиваясь и с трудом открывая глаза.
— Волки. Разжигай весь оставшийся хворост и не отходи от меня.
— В-волки? — с ужасом переспросил Талер, у которого сон как рукой сняло.
— Да! Живее!
Волков Грэм не любил. Не после того, что он пережил на арене. Не боялся, совсем напротив, был уверен, что сможет справиться с ними, но он не хотел потерять лошадей и Талера, которого не сможет защитить, если стая окажется слишком большой. Он не стал за это время тепло относиться к мальчишке и не привязался к нему, но для тренировок тот был крайне полезен, а ещё вполне мог пригодиться для выполнения тех поручений, в которых Грэм мог бы «засветиться». Терять один из своих «инструментов» и достаточно верного, с точки зрения юноши, последователя, было бы неприятно. Но если они сейчас попытались бы уехать, то оказались бы в более невыгодном положении. Волки бы легко догнали их повозку, и лошадей было бы уже точно не спасти.