Антиквар
Шрифт:
— А почему сразу — не стала? — пожал плечами Кот Учёный. — Девка умная, дедушка поднатаскал, соображает, что к чему…
— Квартирка, — сказал Смолин. — Квартирка эта вылезает за рамки. Это, режьте меня, никакая не съёмная квартирка, это хатка человека небедного и в антиквариате разбирающегося. И фарфор там интересный, и пара картин на стене не нашими охотниками на туристов из-под «Детского мира» писана… Всё это, в сочетании, как раз и настораживает…
— Есть одна загвоздка, — сказал Фельдмаршал, чья простая мужественная физиономия как раз отражала сейчас усиленную работу мысли. — Если ею крутит кто-то старший
— Вообще-то она могла это и по собственному почину провернуть, — возразил Кот Учёный. — Не отчитываясь. Рассчитывала найти в дедушкиной хатке несказанные сокровища, а когда наткнулась на хлам, столкнула его через Мишу, чтобы хоть копеечку поиметь… Она ж, Стёпа, маленькая, откуда у этой сопли хватка…
— Абстракции это всё, — вклинился давно мечтавший об этом, по физиономии видно, Шварц. — Теория. Волюнтаризм и декаданс. Ничего мы не добьёмся, переливая из пустого в порожнее. Взять бы эту Дашеньку, сунуть ей в трусики паяльничек и поспрошать душевно… — он поднял лапищу, видя, что остальные двое так и подались к нему, разевая рты. — Это я так, чисто теоретически, я ж не идиот, и мы не в кино… Но какое-то действие не мешало бы произвести, потому что ничегошеньки мы не добьёмся пустыми разговорами…
— Точнее?
— А что — точнее? — ухмыльнулся Шварц. — Самих светиться никто не заставляет… но мало ли что можно поставить? Рабочую намёточку хотите? Эту прошмандовку ловят в подъезде двое совершенно незнакомых ей организмов самого бандитского вида, долго маячат перед личиком жуткими ножиками-живорезами, а потом проникновенно вещают: ежели ты, сучка драная, спирохета нелеченая, будешь и дальше путаться под ногами у серьёзных людей с антикварного рынка, мы тебе… Ну, далее — полный простор для фантазии, тут столько всякого можно придумать… Вадька правильно подметил: она ещё маленькая девочка… Что будет делать в такой ситуации насмерть перепуганная соплюшка?
Какое-то время стояла тишина, потом Фельдмаршал восторженно возопил:
— А я-то тебя всю жизнь дебилом считал!
— Спасибочки, — с большим достоинством поклонился Шварц. — Только мы из потомственных антиллигентов, кой-чего имеем в дурной башке…
— Вот именно, — сказал Смолин с ухмылочкой. — Насмерть перепуганная соплюшка конечно же незамедлительно кинется за помощью и моральной поддержкой… и если наш Икс существует, к чему я упорно склоняюсь, то к нему паршивка и бросится, едва мнимые громилы улетучатся… Это идея. Это мысль. Благодарность тебе от меня, боец Шварц… Только давайте-ка эти варианты отложим на самый крайняк. Вы мою утончённую натуру знаете: криминала я опасаюсь, как чёрт ладана… а то, что Шварц предлагает, как ни крути, много общего с криминалом имеет…
— Да ну, если чисто…
— А если — грязно? — сказал Смолин. — Хотели как лучше, а получилось, как всегда… По несчастливому стечению обстоятельств аккурат в тот момент, когда «громилы» будут сверкать у неё под носом кишкорезом, объявится сосед-каратист, а то и милицейский патруль… Всем будет весело.
— Но идея-то…
— Говорю же, идея хорошая, — сказал Смолин. — Но — на будущее. Когда ничего другого не останется, когда всё будет перепробовано и успеха не принесёт.
Шварц
— А сейчас что, сидеть и ломать головы?
— А кто сказал, что нужно обязательно сидеть сиднем? — вкрадчиво поинтересовался Смолин. — Я этого не говорил, да и никто из присутствующих… У нас и без Дашки есть кандидат на задушевную беседу. И, в отличие от Дашки, его найдётся на чём подловить… Короче, неотложных дел ни у кого нет? Вот и ладушки, собирайтесь…
…Тяжелее всех полуторачасовое сидение в машине давалось Шварцу, он был тут самый молодой, сгусток энергии, а потому и страдал откровенно, ёрзал и ныл, так что в конце концов Смолину пришлось его достаточно жёстко одёрнуть. Остальные тоже придерживались мнения, что нет ничего хуже в жизни, кроме как ждать и догонять — но кое-как с собой справлялись…
Полтора часа ничего интересного не происходило. Они всё так же сидели в машине, окно «нехорошей квартиры» оставалось тёмным, Дашенька не объявлялась. Причём в родительском доме её тоже не было — что периодически устанавливал Шварц, названивавший под видом однокурсника. Сумерки уже идиллически сгущались, на небе вот-вот должны были высыпать звёзды — а результатов никаких.
Потом результаты нежданно-негаданно обозначились — точнее, обозначилась железяка, которую оптимисты с ВАЗа до сих пор продолжают упорно именовать «машиной». Сначала они не обратили внимания на приткнувшуюся метрах в пятнадцати от них «восьмёрку» — но потом её осветила фарами въезжавшая во двор машина, Смолин рассмотрел номер в зеркальце заднего вида — и дремота пропала моментально.
— А зверь бежит, и прямо на ловца… — пропел он строчку из детского шлягера былых времён. — Мужики, сзади…
— Кто?
— А во-он…
Шварц присмотрелся:
— Мать твою, это ж ботаник! Точно… Берём?
— Вы не в Чикаго, юноша, — сказал Смолин, подумав. — Столько тут торчали, что имеет смысл ещё подождать — вдруг да узрим что-нибудь полезное…
— А если сдёрнет?
— На этом? — с оттенком брезгливости сказал Смолин. — Нет уж, на хвосте у него я висеть буду качественно… Только не похоже, чтобы он собрался сдёрнуть. По всему видно, расположился основательно. И глаз не спускает с того же самого подъезда. Как человек с некоторым житейским опытом я тут, господа мои, чую коллизии и нешуточные страсти…
— Вася! — толкнул его локтем Фельдмаршал.
— Вижу… Тихо все сидят! — шёпотом распорядился Смолин.
Дашенька Бергер собственной персоной выпорхнула из плавно проплывшей мимо них и бесшумно остановившейся у подъезда «тойоты-камри» — судя по первым впечатлениям, очень привычно выпорхнула… Обернулась, помахала рукой кому-то, не видимому в сумерках за тонированными стёклами, и машина вальяжно проплыла к выезду на дорогу.
— Ну вот! — сказал Смолин вовсе уж тихонечко. — Пошли коллизии, пошли…
— Даша!
Это воззвал, разумеется, не кто-то из них, а Миша, кенгурячьими прыжками летевший к подъезду. Упомянутая особа обернулась к нему так недовольно (уличный фонарь давал достаточно света, чтобы разглядеть её моментально поскучневшую мордашку), что Смолин моментально сделал кое-какие выводы в подтверждение уже имевшихся зыбких гипотез и смутных набросков…
— «Ромео и Джульетта», — хохотнул Кот Учёный. — Эпизод, не вошедший в канонические тексты…
— Туз-отказ, — прокомментировал Шварц.