Антимаг
Шрифт:
— В таком случае, мне бы хотелось поговорить с ведьмой.
— Я провожу вас, — улыбнулась Асподель, после чего повела его вниз по ступенькам.
Снизу доносился могильный шепот, там был собачий холод.
"Как здесь вообще можно находиться, эти бедолаги проживают здесь неделями, месяцами, а порой даже годами, надеюсь они привыкли, хотя к этому привыкнуть невозможно" — промелькнула мысль в его голове.
Они вошли в мрачную темницу, где лишь свет факела освещал все вокруг. Из камер доносились тихие стоны. Сидящие здесь
За столом у входа как обычно сидел тюремщик, его глаза слипались и он время от времени зевал, возле камер ходил стражник, с насмешкой поглядывая на обозленные рожи узников.
— Вот она, — проговорила Асподель указав на клетку. Антонио подошел ближе и взглянул за решётку. Ведьма была прикована к стене кандалами, да так, что если попытаться ее вырвать, то руки останутся в цепях.
На лице у девушки виднелись едва заметные синяки, а в глазах усталость.
Ведьма рассматривала инквизитора и будто взглядом молила о пощаде.
— Ней занимался уже наш палач, но она не говорит из какого она ковена, и кто за ней стоит, быть может ты сможешь выбить из нее правда, буду очень признательна.
— Там было много ведьм, но одну из них звали Милатресс, я запомнил ее имя, когда сражался с порождениями магии.
— Вот как? — удивилась Асподель. — Интересно, значит она все-таки решилась вторгнуться в мои земли, — советница сказала это с таким высокомерием, будто она являлась королевой Флавии, и страна принадлежала ей. В глазах женщины виднелась ненависть к ведьмам, она с презрением смотрела на девушку в клетке, словно на глупое животное. — Для работы тебе что-то нужно? — уточнила она.
— Да, у вас есть комната для пыток?
— Да, все что угодно, ведьмино кресло, раскаленный прут, худой кувшин, железный кляп, может быть предпочитаете кнут?
Услышав эти слова, ведьма тут же подняла свой взор и взглянула ему в глаза, в голове Антонио прозвучал голос Квинтисенсы: Только не обижай ее, пожалуйста, ты ведь не зверь.
Он оглянулся, страх торопливо пробежал по телу, инквизитор снова взглянул на девушку, она смотрела на него.
— Приведите мне ее в комнату, я поговорю с ней.
— Хорошо, как только что-то удастся выяснить, тут же сообщите мне, — сказала Асподель, после чего отправилась к выходу, ее платье волоклось по полу, а каблуки громко цокали об камень.
Антонио вошел в комнату и уселся на стул, вскоре привели и ведьму. Тюремщик не жалея швырнул девушку на пол.
Она была обессилена, измучена, в синяках и ссадинах. Судя по всему за эти дни она сильно похудела, ее оборванное платье едва ли не свисало с ее тела.
— Присаживайтесь, — сказал он, обращаясь к ведьме. Взгляд Антонио торопливо пробежал вокруг. Там как и говорила советница стоял ведьмин стул, была каменная печь, худой кувшин и прочие мелкие устройства для пыток. Он с ужасом рассматривал их и думал о том как же больной человек сотворил все эти приборы.
Девушка
— Ваше имя.
— Аливор, — хриплым голосом прошептала ведьма. Она была очень молода, но измучена словно столетняя старуха. Девушка устало разлеглась на стуле, словно расплавленное масло, растеклась.
— Хорошо, — инквизитор стал записывать на специальном листе. Писать пером было довольно неудобно, но Антонио старался изо всех сил. — Вы задержаны за участие в налете на деревню и обвиняетесь в колдовстве.
— Я знаю, мне все твердят об этом, мучают меня, бьют, — на ее лице появились слезы, она пыталась сделать так, чтобы инквизитор пожалел ее, и у нее это получилось.
— Я помогу тебе избежать наказания, если ты скажешь кто за тобой стоит.
— Хорошо, я все скажу… скажу как есть, только не отправляйте меня на костер, — закричала она, слезы ручьем текли по ее щекам.
— Да заткнись же, — завопил воин стоящий позади нее, он треснул ее по шеи. Девушка завопила.
— Не плач, тебя обманули, — проговорил Антонио, стремясь успокоить. — А ты гвардеец, еще раз увижу, что бьешь ее, о твоих подвигах узнает госпожа-советница, и кое-кому перепадет.
— Да, да, меня обманули, это все они, — вскричала ведьма, слезы ручьем лились по ее щекам. — Я прошу вашей защиты, меня все обижают, они хотят чтобы я страдала.
— Эта ведьма пытается изобразить из себя бедную овечку, не верь ей святой отец, — проговорил воин.
— Я сам решу что с ней делать, выйди, пожалуйста, — сказал Антонио.
— Но я не могу оставить вас наедине с ней.
— Делай что велено тебе, — рявкнул Антонио. — И чтобы я не видел тебя, пока не закончу допрос.
Как только дверь захлопнулась за тюремщиком, ведьма стала что-то нашептывать, она смотрела в глаза прямо инквизитору и в какой-то момент зашипела. В этот самым миг зазвенели кандалы на ее руках, и она перебросила их сковав Антонио. Девушка была освобождена.
— Что ты делаешь? — вскричал он, ужас ворвался в его сердце, он почувствовал себя беспомощным. Ведьма стала сдавливать воздух руками, отчего инквизитору становилось плохо, будто кто-то держал его за горло и душил, мужчина не мог промолвить и слова. Вскоре он упал на колени, продолжая смотреть в ее глаза.
— Вот и славно, завтра утром ты выйдешь на рынок и встретишься со старушкой, она передаст тебе флакон, ты отдашь его мне.
— Да Госпожа, — послушно проговорил Антонио.
Девушка взяла со стола перо и бумагу, торопливо стала что-то писать, затем Аливор подошла к окну и прошептав какое-то заклинание, призвала ворона. Она привязала записку к его ноге и прошептала, после чего словно ничего и не было, она села за стол, стащила с рук Антонио кандалы и набросила их обратно себе.
— Стража, — вскричала ведьма.