Антимаг
Шрифт:
— Ваше святейшество, приветствую вас, что угодно? — увидев суровый взгляд мужчины, спросил Антонио.
— Во имя Господа нашего, я даже подумать не мог, что ты способен на такое, — он смотрел на Антонио стеклянными глазами. — Иуда предал Христа за тридцать серебренников, а ты предал Господа, желая, отомстить, воспользовался влиянием великого Вимендора, обманул короля Флавии, нашего верного союзника. Ты знал что они готовы выступить против Дентросийских грешников, чтобы поддержать Эльсильдор, в нелегкой войне, в которой терпим поражение, но пришелец из иного мира, решил
— О чем это он? — спросила Квинтисенса, девушка была в недоумении, ей стало страшно.
— Молчи женщина, — рявкнул он, после чего увидев ее испуганное лицо, перевел взгляд на Дорадоса.
— Господь велел прощать, я каюсь, — проговорил Антонио.
— В твоих словах я слышу лукавство, а оно исходит от диавола, в твоей голове явно сидят какие-то демоны, я знаю их имена, это демоны греха и обмана, но ничего огонь инквизиции изгонит тьму из любого сердца и души.
В его глазах виделся крах, он понимал, что ему не простят подобного деяния, Антонио чувствовал свой конец.
— Квинтисенса, я люблю тебя.
— Это какая-то ошибка, мы обязательно вытащим тебя, — прошептала она, слезы наворачивались на ее глазах, девушка торопливо ушла, пошагала в сторону своей комнаты. Ее лицо издавал страх и непонимание, она была в замешательстве и подумать не могла как ей действовать в сложившейся ситуации, но твердо знала, что не обязана сидеть сложа руки.
Доблестные воины положили свои крепкие руки на его плечи. Их ладони окутывали черные рыцарские перчатки, а пальцы впивались ему в кожу.
— Ты сгниешь в подвалах храма, — рявкнул Вимендор, после чего плюнул ему в лицо. Теплая противная слюна застыла в районе рта. Антонио вырвался, достал платок из кармана и стал вытирать лицо.
— Святой отец, это не последняя наша встреча, Господь накажет тебя за подобные действия, — сказал Дорадос, злобно посмотрев ему в глаза.
— Ты мне угрожаешь, щенок? — он пнул его рукой. — А ну быстренько его в темницу.
Антонио поволокли вниз, как вдруг он услышал позади голос Филипка.
— Куда вы его тащите? Кресты нацепили и думаете что власть здесь?
Один из рыцарей толкнул назойливого Луциана, он упал на пол и уронил корзину, тем самым рассыпав пахучие травы.
— Я вам покажу, как Филипка обижать, будете мне ботинки потом мыть, дураки вы, — послышался его вопль в след.
Его завели в темную камеру, где единственным источником света было окно размером в два кирпича, даже факелы не горели здесь. Воин толкнул его внутрь, после чего позади послышался звон металла, дверь была закрыта.
Он уже хотел было подойти к единственному источнику света, как вдруг услышал справа стон, он был хриплый, но в то же время пронзительный.
— Какой сегодня день?
— Десятое октября, —
Ее глаза издавали колдовской блеск, она подошла к решётке, их камеры располагались перпендикулярно друг другу. — Четыре месяца старуха Хельга чалиться в этой тьме, в последний раз я видела солнце месяц назад, проклятый стражник заделал окно в моей камере, желая поиздеваться надо мной. Старуха подняла свои руки, на них были кандалы и светящийся синий браслет, он переливался сияющими рунами, освещал темный коридор.
— За что ты здесь? Милок? — спросила она.
— Долгая история, если кратко, то обманул великого инквизитора и верховного короля Флавии.
— Ты я вижу тот еще прохвост, — рассмеялась она. — Из монашеской своры, судя по твоему одеянию. Надеюсь теперь ты понял, что инквизиторам нет доверия.
— В твоих словах есть здравое зерно. Пожалуй ты права.
— Я всегда права, старуха Хельга никогда не ошибается, — говорила она, а слюна стекала по ее дряхлому подбородку, вылетала из-зо рта.
— А тебя за что сюда отправили?
— Эх, кто бы знал, — вздохнула она. — Что обычный свиной жир погубит меня. Я отмывала котлы от свиного пригара, в тот день в нашей деревне появились они, инквизиторы и их паладины. Добрые люди быстро ткнули пальцем на меня, указали дорогу к моей хижине. Меня немедленно арестовали, доказательств не было от слова совсем, поэтому они сказали что я в котлах варила зелье, а там были лишь травы, которые помогают отодрать и вычистить посуду. Я набрала воды, насыпала туда нужных растений и стала варить, они зашли как раз на огонек и сказали что я колдунья. С тех пор инквизиция держит меня здесь, казнить не могут из-за недостаточности доказательств, но отпускать также не спешат.
— Подонки, что сказать, — выругался Антонио, но тихо, так чтобы не услышал суровый страж, который сидел за столом у самого входа.
Дорадос подошел к окну и снова увидел ту башню и дракона, который, как и прежде кружил вокруг нее.
— Что это за дракон?
— Ты про хранителя башни Нилинор? Его зовут Каравис, это злобный демон стерегущий веками свою башню, по преданиям именно там вход в Фароус.
— Куда? — удивился Антонио, ему было знакомо это слово, казалось еще из прошлого мира, точно в книгах ему попадалось это слово.
— В Фароус, — повторила старуха, в ее голосе слышался трепет и одновременно уважение к этому месту. — С языка магов он переводится как тьма. Это отдельный мир в котором правят темные владыки, только имея черную душу можно попасть в чертоги этого места. От одного упоминания об этом мире содрогаются души тех, кто хоть немного знает о нем. Черный дракон охраняет его, и души убийц, насильников и негодяев бродят у стен башни, кроме того в тех местах обитают этураны, если захочешь туда идти возьми какой-нибудь амулет, чтобы защитить свою душу. Это очень опасное место. Фароус ближе, чем ты думаешь…