Антиметро
Шрифт:
– Мы, собственно, свои, «грушные»…
– Свои по бункерам сидят, а не шляются по подземным туннелям… Кто такие? Доложите по установленной форме!
– Майор Белов! Помощник военного коменданта станции «Лесная»! Направляюсь на станцию «Площадь Мужества»…
– Наглые и беспардонные враки! – невежливо перебил скрипучий голос. – В спецкоманде «Лесной» не числится майоров Беловых. А у подполковника Мельникова не было никаких заместителей. Капитана Горнова не успели – до известных событий – утвердить в этой должности.
– Я – капитан Алексей
– Снова врёте! Алексей Никоненко – по моим сведениям – является старшим лейтенантом. Извините, но придётся, всё же, вас уничтожить. Я мыслю, что с помощью мощного огнемёта. Гранаты – в данном случае – не подходят. Ничего личного, лишь строгие инструкции…
– Здравствуйте, милый Николай Николаевич! – звонко и радостно прокричала Таня. – А вы совсем не изменились! Всё такой же ворчун и зануда…
– Кто это говорит? – насторожился скрипучий голос.
– Татьяна Сергеевна Белова.
– Извините, но не имею чести быть знакомым…
– Я Белова – по мужу. А девичья фамилия у меня – Громова… Мы с вами прошлой весной встречались на даче у моего дяди, генерал-лейтенанта Громова Виталия Павловича. Я вас тогда пять раз подряд обыграла в настольный теннис. А потом рассердилась и накричала – потому, что вы, по моему мнению, пошло поддавались… Помните?
– Танечка? Какими судьбами?
– Так мы можем безбоязненно выходить? Я уже и шлем-маску сняла – для однозначного опознания своей личности…
– Конечно, конечно! Капитан Орлов, направь фонарь на боковушку! О, вам очень идёт наше обмундирование! Виталий Павлович может гордиться такой симпатичной племянницей!
– Спасибо! Вы тоже смотритесь очень, м-м-м, импозантно…
Музыка был облачён в чёрную форму морской пехоты, верхние пуговицы бушлата были легкомысленно расстегнуты, выставляя на всеобщее обозрение классический полосатый тельник, а на голове бравого вояки красовался старенький чёрный берет, лихо заломленный набок.
– Вот, решил вспомнить молодость, – засмущался подполковник. – Понимаю, что это грубейшее нарушение Устава… Танечка, вы только, пожалуйста, не рассказывайте Виталию Павловичу про данный эпизод! С кем не бывает… Вы здесь, э-э-э…
– Угадали, Николай Николаевич, – Татьяна многозначительно и загадочно прищурилась. – Секретное задание. Но, сами понимаете, не могу разглашать деталей…
– Понимаю, Татьяна Сергеевна, всё понимаю! А на нашу «Площадь Мужества» вы направляетесь, так сказать, с плановой инспекцией? С негласной и неформальной, так сказать?
– Можно и так интерпретировать… Предлагаю поговорить об этом – более подробно – уже на станции. Здесь, извините, как-то неуютно. И этот яркий свет в глаза…
– Конечно, конечно! Орлов, заводи мотор! Забирайтесь, товарищи на дрезину. Вот, здесь имеется специальная лесенка.
– Николай Николаевич, давно ли вы натянули сигнальную проволоку? – поинтересовался Артём, осторожно присаживаясь на скамейку, вытянувшуюся вдоль дрезины. – И с какой, собственно, целью?
– Вчера натянули, – с явной неохотой
Громко затарахтел мотор, и разговор пришлось временно прервать.
Дрезина остановилась у края платформы, скупо освещённой аварийными красными лампами, капитан Орлов заглушил двигатель.
– Заступайте на патрулирование! – строго велел подполковник двум «серо-чёрным» бойцам, застывшим по стойке «смирно» рядом с дрезиной. – Бдить и старательно наблюдать! В случае чего – немедленно докладывать! Заново настроить сигнальную проволоку! Выполнять!
– А почему нигде не видно палаток? – оглядываясь по сторонам, спросил Артём. – У вас, что же, нет штатских «пассажиров»?
– Есть полтора десятка, – всё также неохотно ответил Музыка, медленно цедя слова и не глядя в сторону Артёма. – Они ждали последнюю электричку, идущую до станции «Девяткино»… Татьяна Сергеевна, дайте руку! Я помогу вам спуститься на перрон.
– Спасибо, Николай Николаевич! – вежливо поблагодарила Таня, а оказавшись на платформе, уточнила: – Так, где же расположились «пассажиры»? Насколько я знаю, инструкции запрещают штатским лицам, не связанных соответствующими контрактными обязательствами с ГРУ, долго находиться, а, тем более, ночевать в секретном бункере.
– Не беспокойтесь, дорогая Татьяна Сергеевна! Ни один из пунктов инструкций не нарушен! Ни один! – горячо заверил Музыка. – А «пассажиры… Они были размещены в другом помещении.
– В каком именно?
– Наверное, в тюремных камерах, – язвительно предположил Никоненко. – А, что такого? Очень, на мой вкус, удобно и логично. Все штатские – ребята очень беспокойные, способные на самые разнообразные сюрпризы и подвохи. За ними, бесстыжими мерзавцами, глаз да глаз нужен. А здесь – никаких проблем. Сидят себе, бродяги, за решётками, под строгим надзором. И, самое главное, строгие инструкции не нарушаются! Мол: – «Задержаны для установления личностей, до окончательного завершения проверки подлинности предъявленных документов…». Я прав, господин подполковник?
Музыка, метнув в Лёхину сторону испепеляющий взгляд, обратился к Татьяне:
– Предлагаю пройти в мой кабинет! Там мы с вами, уважаемая Татьяна Сергеевна, сможем обо всём подробно переговорить. В спокойной обстановке, так сказать. Без дешёвых шутников и доморощенных юмористов… Ваши, э-э-э, коллеги? Пусть немного погуляют по платформе, отдохнут с дороги… Капитан Орлов присмотрим за ними и поразвлекает – в меру своих скромных способностей.
– Может, пока вы будете секретничать, мы проедемся на дрезине к «Политехнической»? – предложил непоседливый Лёха. – Шесть-восемь минут туда, столько же обратно. Без всяческих проблем…