Антираспад
Шрифт:
Джафар Нилсак сдержанно рассмеялся:
— Любопытная сценка. А вы говорили — ничего интересного не будет!
Харо Костангериос не мог ничего сказать, язык прилип к небу. Не переставая посмеиваться, Джафар поднялся и вышел из зала.
— Папа, ты должен признать, что я не давал Илси полтора миллиона империалов, — опять принялся за свое Норберт.
Губернатор медленно повернулся всем телом в его сторону. Перед глазами висела кровавая пелена.
— Папа, ты сам видел, как все было…
Сделав несколько шагов, губернатор остановился перед Норбертом.
— Ну, спасибо, сынок, — произнес он
— Папа, я не понимаю…
Кулак губернатора врезался в челюсть сына прежде, чем тот успел договорить. Пошатнувшись, Норберт рухнул в кресло. Этот недоумок никогда ничего не понимает. Переполненный ненавистью, губернатор направился к выходу, и персонал Тренажера поспешно расступился, освобождая дорогу.
— Если он выбил тебе зубы, «Антираспад» оплатит протезирование! — Эта фраза Аманды вырвала Норберта из забытья. Приоткрыв глаза, он увидел, словно в тумане, столпившихся вокруг людей.
— Порядок, парень приходит в себя, — объявил Мартин Паад. — Норберт, вы меня слышите?
— Слышу… — Он выпрямился в кресле, потрогал челюсть.
— А зубы как? — обеспокоенно спросила Аманда.
Он ощупал зубы кончиком языка.
— На месте.
— Тогда поехали, — предложил Паад. — Обсудим наши дела по дороге.
— Нечего больше обсуждать, — тихо вымолвил Гестен. — Мы проиграли — и я, и вы, и остальные… Все, кроме денорцев!
Прикоснувшись к пульту на манжете, он механически зашагал к выходу. Норберт тоже поднялся, стараясь не делать резких движений, чтобы голова не кружилась. В углу причитала тетка — то горько оплакивала «загубленную девочку, такую слабенькую и беззащитную», то принималась ругать персонал Тренажера («растаскивают продукты по домам и жрут втихомолку, а людей внутри одной гадостью кормят!»), изредка вставляя: «Вы напросились на скандал — вот вам скандал! Я умею становиться в позу!» Исполнительный директор с угнетенным видом отошел в сторону, а две женщины из персонала, бухгалтер и уборщица, втянулись в перепалку, но сравняться с Лионеллой не могли — им не хватало азарта. Пройдя длинным коридором с бело-голубой мозаикой на стенах и очутившись на свежем воздухе, Норберт вздохнул с облегчением. Челюсть слева тупо побаливала, других неприятных ощущений не было.
— Нор, я хочу тебе кое-что сказать, — поманив его за собой с таинственным видом, шепнула Аманда.
Они задержались, пропустив остальных вперед.
— Ты не обидишься? Энергетический вампир — твоя тетя Лионелла, я в таких делах разбираюсь. Один мудрый человек научил меня определять вампиров по биополю. Сейчас она не может дотянуться до Илси и поэтому плохо себя чувствует. У Тренажера, кроме всякой там брони, наверняка есть энергетическая защита, древние люди знали в этом толк.
— Ну да, может быть… — пожал плечами Норберт. Представить тетку в роли вампира он никак не мог, несмотря на ее стервозный характер.
Мартин, Гестен и Олег ждали около спортивного белого автомобиля, арендованного Паадом. В последний раз оглянувшись на монументальную громадину Тренажера, Норберт направился к ним. Аманда пошла рядом, укоризненно вздохнув, — видимо, угадала, что он не принял ее слова всерьез. Солнце уже успело подняться высоко, губернаторский лимузин с эскортом исчез. Вокруг, под пронзительно-голубым
— Не беспокойтесь за свою сестру, с ней все будет в порядке, — внимательно посмотрев на него, сказал Мартин. — В древних Тренажерах еще никто не погиб, не зафиксировано ни одного случая. Думаю, это пойдет ей на пользу.
— Надеюсь.
Хлопнула дверь, появилась Лионелла. Громко бормоча что-то насчет «отогретой змеи» и «всякой гадости, которую бедняжечке придется кушать», она двинулась к своей машине. Шофер поспешно выскочил навстречу хозяйке, распахнул заднюю дверцу.
— Разве там плохо кормят? — удивился Олег.
— Да нет, — рассмеялся Мартин, — кормят-то хорошо. Компьютер следит за рационом своих подопечных, если чего-то не хватает — синтезирует недостающие элементы, у него громадные ресурсы. Может, здешний персонал и ворует, но не в ущерб гостям Тренажера. Дело в том, что в программу входит одна не особо приятная тренировка. Чтобы выжить в любых условиях, человек должен научиться есть все, что угодно, лишь бы желудок мог это переварить. Ну и некоторое время питаешься неаппетитной дрянью… Не страшно.
— Какой кошмар, бедная Илси! — расстроенно вздохнула Аманда.
Они сели в машину, подождали, пока Гестен устроится поудобней — в своем сервокостюме тот занимал слишком много места, двигаясь неуклюже и скованно, — и помчались к подернутой туманным маревом Венеде.
— Значит, зонд отправился на Денор, — заговорил Мартин Паад. — Карен — до мозга костей денорский олигарх, и как я сразу не сообразил. Я же видел, как она убила тигонца на Янде.
— А я кое-что вспомнила… — задумчиво произнесла Аманда. — Сейчас, когда увидела ее на экране в этой блестящей куртке! В кафе в Омунсонском парке она подходила к нашему столику, еще задела меня плечом, потом извинилась. Я ее не узнала, хотя однажды они с Илси приезжали к Нору. В парке на ней был патлатый белый парик с длинной челкой. Выходит, она заранее следила за Гестеном и воспользовалась, когда я отошла.
Мартин вдруг расхохотался, автомобиль вильнул к обочине.
— В чем дело? — сердито спросила Аманда.
— Гениально… — Задыхаясь от смеха, Паад выровнял машину. — Вот это способ устранить телохранителя!
— Да что такое?
— Я понял, — уныло отозвался Гестен. — Она бросила вам в кофе таблетку мочегонного, а потом поставила пломбу на дверь вашей кабинки. Чем больше в людях агрессивного начала, тем извращенней они мыслят.
— Что?.. — прошептала директор «Антираспада». — Мочегонное? Мне в кофе? Ну, когда-нибудь она об этом пожалеет!
— Вот видите, Аманда, подростки тут ни при чем, — осторожно массируя челюсть, заметил Норберт. — Это сделал взрослый человек. На свой лад здравомыслящий.
— Нор, мы ей отомстим! — Черные глаза Аманды сверкали, ноздри раздувались. — Ты — за свою сестру, а я — за мочегонное! Она еще хуже налоговых, даже те не позволяют себе таких выходок! Мы с тобой до нее доберемся!
— Карен, несомненно, прошла через Денорский Тренажер, — предупредил Паад.
— А на нашей стороне справедливость! Правда, ребятки?