Антираспад

Орлов Антон

На Руве, планете, колонизированной лайколимами, пассажирам выдали кислородные маски. Пока шла посадка в автобус, который должен был доставить людей к мерцавшему вдали прозрачному пузырю — защитному куполу, накрывшему постройки Гипортала, — Норберт успел заметить, что воздух здесь ощутимо едкий, сырой, а видимость — на редкость плохая. Отдаленные предметы выглядели деформированными, размытыми, с неба свешивались туманные белесовато-серые полотнища — они искажали перспективу и не имели ничего общего ни с одним из известных Норберту атмосферных явлений. Сила тяжести определенно была меньше, чем на Валене, Янде или Алзоне.

После того как автобус миновал шлюзовую камеру, Норберт, по примеру других пассажиров,

стянул маску и повесил на грудь. Под куполом воздух был сухой, немного спертый, но кожу не раздражал. Легкий ветерок взъерошил волосы Норберта и взметнул черную гриву Аманды — работали кондиционеры. Женщина в униформе Гипортала объявила в микрофон, что всем новоприбывшим рекомендуется тщательно вымыть открытые участки кожи и воспользоваться антиаллергенным кремом.

— Вам придется мне помочь, — требовательно напомнил Гестен.

Здания землян были облицованы глазированной плиткой теплых тонов — солнечно-желтой, вишневой; вокруг зеленели небольшие аккуратные газоны, пестрели клумбы. Этот островок привычных для человеческого глаза ярких красок занимал около трех квадратных километров, а снаружи, за куполом, колыхалась белесая хмарь.

Выполнив гигиенические процедуры и перекусив, сотрудники «Антираспада» объявили, что идут гулять; Гестен пытался протестовать, но потом понял, что не сможет подавить бунт, и потащился вместе с ними. После столкновения с денорским эмиссаром он боялся оставаться в одиночестве, и Норберта порой мучила совесть: клиент пока еще не знает, кто это сдуру проболтался. В конце концов он решил, что теперь будет отстаивать интересы Гестена, как свои собственные, и таким образом исправит допущенную ошибку. Вчетвером они дошли до прозрачной стены — вот и вся прогулка. Довольно много людей бродило по кольцевой дорожке, вглядываясь в туманный мир за куполом.

— Люди излишне любопытны, — с осуждением, как показалось Норберту, вздохнул Гестен.

— Но ведь всем хочется увидеть Руву! — заступилась Аманда.

— Увидеть Руву! — Клиент суховато рассмеялся. — Мы — представители человеческой расы и ничего здесь не увидим. Рува от нас ускользает. Для того чтобы видеть ее такой, какая она есть, надо родиться лайколимом. У них иные органы восприятия.

Вдали вырисовывалось нечто темное (постройки? растения? скалы?). Из-за странных атмосферных фокусов Норберт не мог определить, движется оно или стоит на месте. Он не заметил в низком, водянистом небе ни одной птицы, зато из рыхлой, покрытой иглообразными серыми кристалликами почвы то и дело вылезали небольшие бледно-зеленые шарики и тут же лопались, как мыльные пузыри.

— Что это, вы не знаете? — спросил он у Гестена.

— Что-то местное, — отозвался тот равнодушно. — Все еще не насмотрелись?

— Вон лайколим! — воскликнула вдруг Аманда.

Существо, возникшее по ту сторону стены, походило на белесого многоногого паука двухметровой высоты — или на изящную ажурную беседку с подвешенным к потолку мешком. Из «мешка» торчали тонкие суставчатые конечности, не достававшие до земли, на нем виднелись также покрытые свалявшимся пухом наросты сложной формы, блестели симметрично расположенные черные бусинки (глаза? ювелирные украшения?). Раньше Норберт видел лайколимов только на рисунках и фотографиях, однако рисунки были упрощенно-схематичными, а фотографии не давали полного представления. Несколько секунд лайколим пританцовывал на месте, потом исчез — словно растаял в изменчивой туманной дали.

— У меня от этого ландшафта кружится голова, — жалобно призналась Аманда.

— Тогда пойдемте в отель, — с явным облегчением предложил Гестен.

Цимла производила впечатление захолустной планеты — какой она и была на самом деле. В эпоху Империи она специализировалась на производстве сельскохозяйственной продукции, и традиции сохранились до сих пор, несмотря на то, что на Цимле

давно уже возникла и своя промышленность, и крупные города (правда, ни один из них не мог сравниться даже с Венедой, не говоря уж о Соледаде). Цимлеанским городам не хватало хаотичности и размаха. Лишенные архитектурных изысков, добротно построенные здания, широкие, обсаженные деревьями улицы, не очень оживленное движение транспорта — все несло на себе отпечаток фермерского здравомыслия. Таким был Трив, столица планеты. Гипортал располагался поблизости от Трива. Выполнив все необходимые формальности, Гестен и его спутники поехали в город. Гестен велел таксисту остановиться около аэроагентства и взял четыре билета на магнитоплан до Хизелы.

— Что мы будем делать в Хизеле? — поинтересовалась Аманда.

— Ваша задача — охранять меня, а не задавать вопросы, — одернул ее клиент.

После Рувы Цимла радовала глаз темно-голубым небом, ярким солнцем, пышной растительностью лиловатого оттенка и великолепными овощами и фруктами по баснословно низким ценам.

— На обратном пути купим здесь побольше фруктов, — решила Аманда. — Столько, сколько сможем забрать. Это не рыбьи хвосты, а верная прибыль!

Неподалеку от Хизелы находился космопорт. Вначале Норберту показалось маловероятным, чтобы Гестен, при его-то осторожности и боязливости, предпочел путешествие на звездолете броску через гиперканал (если учесть, что последнее безопасней, дешевле и дает громадный выигрыш во времени), но, когда вся компания оказалась на борту корабля, сомнения рассеялись.

— Куда мы полетим? — задал он вопрос, вертевшийся у всех на языке.

— На мою планету, — лаконично ответил Гестен. — Это все, что вам следует знать.

Путешествие от Цимлы до Раглоссы заняло около двух месяцев. Зеруата донимало плохое самочувствие, боль в избитом теле, а также постоянная тревога: вдруг двигатели откажут, или выйдет из строя навигационный компьютер, или произойдет разгерметизация… Космос — не для человека. Но Теневой Сенат давно уже закрыл Гипортал и выдворил с Раглоссы всех земных специалистов — это не мешало раглоссианам пользоваться малым почтовым гиперканалом (за что корыстные земляне драли втридорога) и одновременно обеспечивало изоляцию. Правда, кое-какие минусы были. Если бы не двухмесячная задержка, Зеруат прибыл бы на Валену первым, значительно опередив других эмиссаров, и тогда Раглосса не потеряла бы зонд. Подумав об этом, он горько вздохнул: за все приходится платить!

Сотрудники «Антираспада» превратили один из пустующих грузовых отсеков в зал для тренировок и ежедневно предавались агрессивным занятиям: стреляли из пистолета по мишени, метали ножи, отрабатывали отвратительные приемы рукопашного боя, а иногда били друг друга или подвешенную к потолку грушу с песком. Все это действовало на нервы и самому Зеруату, и членам команды.

— Они как дикие звери! — заметил однажды помощник капитана. — Злые, потные, возбужденные… Зачем мы везем их на Раглоссу, господин? Их место — в небытии.

— Они мне нужны, — устало вздохнул Зеруат. — Для того чтобы выжить и сделать свое дело в агрессивных мирах, надо иметь защитников — именно таких, злобных. После того как они мне помогут, они уйдут в небытие… но не раньше.

На всякий случай он запретил членам команды смотреть на тренировки своих телохранителей, и те подчинились. Раглоссиане умели беспрекословно повиноваться.

Зеруат с нарастающим беспокойством думал о том, что еще два месяца потеряно. Вдруг денорцы за это время успеют расшифровать схему и доберутся до пульта? Тогда все пропало!.. Он просыпался с этой мыслью по ночам, в холодном поту. От переживаний начинали ныть переломы и ушибы, которыми он был обязан денорскому эмиссару. Больше всего Зеруата страшила перспектива прилететь на Раглоссу — и узнать, что он проиграл.