Апофеоз

Рудазов Александр

– Кажется, я знаю, как они прошли, - виновато произнес Оксатти. – Некоторые из них – пробные участники Спектральной Сети. Кто-то мог подобрать ключ, выяснить точное место и проникнуть через кордоны...

– Неважно, - прервал его Оопсан. – Мэтр Ильтокелли, сколько осталось до запуска Апофеоза?

– Можно хоть сейчас, но мы давали им сроку до третьего рассветного часа, хе-хе, - осклабился старикашка. – Осталось пятнадцать минут.

– Они собираются нас убить, – заметила Лунарда. – Я предлагаю сжечь их Апофеозом. Прямо сейчас.

– Нет, - ответил

Оопсан. – У них есть еще пятнадцать минут, чтобы прекратить беспорядки. Мы им это гарантировали, и мы сдержим слово. Мородо, задержи их.

Летающая мясная гора не шевельнула и бровью. Но во все стороны хлынула телекинетическая волна. Кристаллический купол Акк-Ва уже лопнул под натиском сразу тысяч заклинаний – но теперь штурмующих встретил Мородо. Сам воздух сгустился и стал сжиматься вокруг волшебников.

– Уверены, первый советник? – с сомнением произнесла Лунарда, концентрируясь на почве и выращивая гигантских элементалей. – Их сорок тысяч, а нас семеро. Продержаться четверть часа будет непросто.

– Иначе нельзя, - ответил Оопсан. – Мы – Конклав. Мы исполнители закона.

– Но что есть закон в нынешнее время?

– Закон – это наше слово. Останемся ему верны, бессмертная Ситардерасс.

Натиск был бешеным. Волшебники валили со всех сторон, сплетая тысячи заклинаний. Они прекрасно понимали, что с ними хочет сделать Конклав – и не собирались ему этого позволить. Сама реальность исказилась и закипела от хлещущей отовсюду магии.

Но у каменного конуса стояли семь величайших волшебников Парифата. Воздух светился от молний Даскомедаля. Земля бурлила элементалями Лунарды. Оксатти спутывал умы сотнями, ломал ментальные барьеры. Вокруг Мородо комкалось само пространство. Ильтокелли нагнал ядовитых туч и хлестал метеорным градом. Акк-Ва превращала наступающих в стекло и песок.

А глаза и рот Оопсана светились синим. Самый здесь умелый в антимагическом искусстве, он левой рукой швырял заклинания, а правой – разрушал. Блокировал чары противника и усиливал у членов Конклава.

– Эта территория была объявлена закрытой, - произнес он, отбивая летящий в него душепронзатель. – У вас нет права здесь находиться.

Пальцы правой руки скрючились, ногти посинели – и одна из самых ярких аур погасла. Оопсан сжег чакры Эльзефа, лишил его волшебной силы. Проведя в воздухе левой рукой, он начертал знак Иссечения – и воздух прорезало ломаными линиями. Добрая сотня волшебников осыпалась россыпью кровавых кубиков.

– Сколько времени, мэтр Ильтокелли? – спокойно спросил первый советник.

– Заканчивается! – хихикнул погодный советник. – Еще пять минут!

– У ВАС ОСТАЛОСЬ ПЯТЬ МИНУТ! – прогремел Мородо, заставив свой голос звучать в каждом ухе.

Оопсан начал отступать. Поближе к Апофеозу. Его окружали остальные советники. Даже их могущества уже не хватало – по их души явились волшебники немногим уступающие. Эта чародейная феерия уже выжгла над холмом всю ману – следующие лет десять тут будет сухое пятно.

А личные запасы не безграничны...

Оопсан стал подниматься в воздух – и из

тысячи глоток вырвались крики. Все сразу поняли, что это означает. Сотня волшебников попыталась парализовать Оопсана, еще сотня – ударила трансформирующими волнами. Шестнадцать метательных душепронзателей остановились в воздухе. Мысли на секунду замерли – кто-то все-таки пронзил барьеры, сумел достичь его ментальным сверлом.

– ОСТАНОВИТЕ ЕГО!!! – ревели волшебники, тоже взмывая ввысь. – СБЕЙТЕ!!!

Но вокруг Оопсана поднимался остальной Конклав. Их окутывали многослойные защитные поля. Мородо ловил каждый материальный снаряд. Оксатти подавлял разумы. И никто не мог прорваться через энергетическую стену Даскомедаля.

– Дайте нам одну минуту, госпожа Акк-Ва, - попросил Оопсан.

Финансовый советник щелкнула костлявыми пальцами – и Апофеоз накрыло матовой сферой. Абсолютный экран.

– Одна минута, - проскрипела старуха. – Потом они ее проломят.

– Нам больше не нужно, - положил руку на верхушку конуса Оопсан.

К ней присоединились еще шесть. Члены Конклава обратились к своим античакрам, исторгли из них ману. Лишь у Оопсана имелась постоянно действующая, но остальные советники тоже умели временно обращать одну руку в источник антимагии.

– На малую мощность, хе-хе?.. – проскрипел Ильтокелли.

– На полную, - отрезал Оопсан, с неодобрением глядя на беснующуюся вокруг орду. – Иные средства исчерпаны. Ампутируем пораженные органы.

– Мы совершаем ошибку, - вздохнул Оксатти. – Нас проклянут.

– Мы уже прокляты, - усмехнулась Лунарда.

– Хе-хе-хе-хе-е-е-е!.. – залился смехом Ильтокелли.

– Я не хочу в этом участвовать, - попытался отдернуть руку Оксатти.

– Назад дороги нет, - повернулся к нему Оопсан. – Это общее решение, мэтр Оксатти.

– Я голосовал против...

– Моя сфера сейчас лопнет! – раздраженно напомнила Акк-Ва. – Остались секунды!

– Активируем, - распорядился Оопсан.

И в каменный конус хлынуло ненавистное всякому волшебнику излучение. Корониевый стержень загудел... раскалился... и Апофеоз издал беззвучный вой. Сфера Акк-Ва с шипением растворилась, бесчисленные волшебники разом швырнули заклинания... но было уже поздно!

Слишком поздно.

Для всех.

С ужасом Оопсан осознал, что Апофеоз бьет не точечно. Излучение распространяется бесконтрольно и безгранично. Во все стороны. Через несколько секунд оно окутает всю планету – и, возможно, хлынет еще дальше.

Его самого уже охватил этот внутренний огонь.

– ...Кто... ошибся?.. – прохрипел Даскомедаль, теряя равновесие.

Члены Конклава растерянно переглянулись. Кто бы из них ни допустил ошибку – они уже не успевали это выяснить. Вокруг падали волшебники. Их ауры пунцовели и вибрировали, чакры страшно распухали и лопались, безвозвратно разрушая астральные тела.

Из глаз и ртов струился синий свет.

Семеро советников сползали по каменному конусу. Их трясло агонией. Оопсан напряг пальцы, обратил всего себя к античакре, и выдавил: