Апогей
Шрифт:
Господин Аман? Но как он… какого черта он тут делает?!
— Никому. Не двигаться. — Повторяет Захария, но Франси все же оказывается передо мной, забирая у своего господина.
— Что… что с тобой? — В ужасе выдыхаю я, смотря на свою хранительницу, которая подхватывает меня на руки.
И почему из всей этой совершенно чокнутой ситуации меня больше всего интересует изменившейся имидж Франси? Но, проклятье, она постриглась… под лампочку.
Я пытаюсь заглянуть в ее глаза, но девушка упрямо отводит взгляд, вставая позади своего хозяина, у стены. Не добившись
Я не убила Захарию, даже не попала в него. Так же, как и он в меня. И вот вопрос: благодарить за это Амана? Или проклинать?
Кнут, сбитый с толку и напряженный, держал пистолет наготове, наставив его на главу Вимур. Собственно, переведя взгляд на дверь, я поняла, что он не единственный решивший, что махать оружием в данном случае — отличная идея.
— Прежде чем ты начнешь говорить, что пришел за своим, я уточню некоторые детали. — Прохрипел Захария, ненавидящим взглядом сверля Амана. И эти различия между стариком-инвалидом и мужчиной-вампиром… они только мне казались такими бросающимися в глаза? — Девка сбежала от тебя и пришла к нам по своей собственной воле. Мы не выкрадывали ее и никаких ваших законов не нарушали, даже если ты скажешь, что…
— Меня это не интересует. — Перебил старика Аман, а от его голоса по спине побежали мурашки. А ведь эти слова и взгляд предназначались не мне. — Она — твой потомок, и твои притязания обоснованы. Как суть ее крови ты имеешь прав куда больше, чем я, когда дело касается этой девушки, однако я все равно заберу ее.
— Дай-ка подумать… — Захария наставил на него пистолет. — Как тебе такой ответ?
— Ты знаешь, что я пришел сюда не один. Над нами еще полсотни голодных парней, готовых присоединиться к нашей беседе в любой момент. Или бессмысленная бойня входила в твои планы на сегодня?
Судя по гробовому молчанию, такой пункт отсутствовал в ежедневнике Захарии. И все же старик не был согласен с подобным раскладом. А я, признаться честно, никогда не видела его в столь отчаянном состоянии. Довести наставника до белого каления в считанные секунды… даже с пистолетом наперевес я не могла добиться такого результата. А еще… полсотни дрессированных чудовищ клана Вимур здесь, серьезно?! И все это ради… ради чего?
— Смотря на тебя, начинает казаться, что ты хочешь предложить сделку. — Хохотнул грубо Захария. — Вот только единственное, что меня интересует…
— Я согласен. — Без раздумий выдал Аман, заставляя Захарию недоверчиво на него уставиться.
— Ты… согласен?! После того, как… — Старик резко усмехнулся, стукнув кулаком по подлокотнику своей каталки. — А теперь… даже страшно подумать, для чего она тебе так нужна, раз ты идешь ва-банк.
— Твой ответ.
— Шутишь? — Захария перевел взгляд на меня, презрительно прищурившись. — Думаю, это была наша последняя встреча, Мейа. Прощай.
Я молчала, шокировано уставившись на этого человека. И когда Франси пришла в движение, подчиняясь молчаливому жесту господина, я до последнего смотрела в ясные глаза своего предка. Он, который так долго искал меня и убеждал в моей важности, запросто согласился
— Ч-что… что происходит, Франси? — Шептала я, пытаясь не замечать все эти любопытные, презрительные взгляды. — Куда мы идем? Я должна… черт, Франси… ответь мне! Да скажи ты хоть что-нибудь!
Но хранительница безжалостно молчала, смотря строго перед собой, пока уверенно двигалась по коридору, держа меня на руках.
Что меня ждет на этом новом вираже, который в очередной раз решила выписать судьба? Ублюдок Захария выгодно от меня отделался, и теперь я действительно стала собственностью клана Вимур.
Как они наказывают беглецов? И как обращаются со своими рабами?
Я явственно представила квадратное помещение с мягкими стенами, ощутила жесткие объятья смирительной рубашки и вкус больничной пищи…
Или это будет похоже на катакомбы, в которых я не так давно побывала по инициативе Молчуна?
Страх обрушился на меня словно внезапная болезнь, заставляя извиваться в руках Франси.
— Пусти… я должна… я пойду сама, слышишь? Я в порядке.
Да черта с два. Я не была в порядке от слова «совершенно», и данный факт был известен не только мне. Наверное, поэтому Франси даже бровью не повела, слушая мои хилые пререкания, которые затихли, лишь когда хранительница вынесла меня под вольное небо.
— Боже… как я скучала по тебе. — Прошептала я, уставившись в бездонную темнеющую синеву. Глаза заболели от яркости красок отобранного и лишь теперь обретенного вновь мира.
На мгновение я успокоилась, словно небеса пожертвовали мне частицу своей безмятежности. Но когда мой взгляд медленно спустился с небес на землю, я дернулась, прижимаясь к хранительнице всем телом. И меня не устраивала эта неторопливость, с коей она меня несла мимо армии кровожадных мастодонтов, которых господин Аман прихватил с собой в качестве весомого аргумента.
Большие угрожающие мужчины, расслабленно разместившиеся то тут, то там, ждали приказов начальства и скучали. И потому, как только Франси вышла из убежища Захарии, их взгляды впились в нас. В меня. И, кажется, мой очевидный ужас их веселил.
Попытавшись сделать невозможное, — не обращать на них внимания — я принялась рассматривать лес, в котором находился вход в бункер Ойге. Трава шуршала под ногами Франси, пока она несла меня сквозь нестройный ряд деревьев. А мне просто хотелось знать, какую именно эмоцию нужно испытывать в данный момент.
Радость? Я никогда не вернусь в это проклятое место, не буду видеть ненавистные лица, слышать клевету и явную ложь.
Облегчение? Захария больше не имеет надо мной власти, я с этих самых пор не подчиняюсь ему и могу вообще считать его чужим себе.
Злость? Я не отомстила виновному в смерти моей семьи. И хотя я никогда не мыслила себя в роли убийцы, Захария заслуживал смерти. За моих родных, за тех бедняг в катакомбах, за ребенка, который по нелепому приговору Фортуны родился вампиром в замкнутом мире фанатичных людей, и судьбу которого не трудно предсказать.