Апокалипсис
Шрифт:
Привыкшая к моему присутствию, белка уже не кричала. Это показалось мне интересным — неужели лекарство начинает действовать? Но тут вошла Карин, и дедр так пронзительно завизжал, что девушка отпрянула от стола, выхватив свой кинжал из ножен. Она не сразу поняла, что монстр всё ещё в клетке, а я неодобрительно смотрю на неё за то, что испортила мой эксперимент.
— Завела себе новую любимицу? — спросила Карин, приводя своё дыхание в порядок. — Как ни приду, возишься с этим маленьким чудовищем.
— Я давала ей лекарство.
— У тебя есть лекарство от мора? —
— Нет. Я не знаю. Пока нет. Но если что-то из этого поможет, мы сможем понять, куда двигаться дальше.
Карин понятливо кивнула, а затем виновато почесала в затылке.
— Извини, если помешала. Я просто хотела проведать, как ты тут.
— Как обычно, — пожала плечами я. — Вроде бы привыкаю к одиночеству.
— Ты не одна, Фел.
— Я знаю, — машинально бросила я. — Я имею в виду…
— Сэра Дардиона.
— Да.
***
Следующей главой в дневнике моего учителя были способы убийства дедров. На первой стадии монстры погибают от точно таких же ран, как и обычные животные, но после полного превращения, они, кажется, не умирают вовсе. Их можно обездвижить и изрубить на части, но пока цела голова, дедры продолжают двигаться. Совсем как тот, у вироточины. Но хоть раны их никогда не исцеляются. Даже если легко ранить чудовище и позволить ему есть сколько угодно жидкости, оно всё равно не регенерирует. Это было важной особенностью. Возможно, дедры уже мертвы после полного обращения. И если души у них нет, то и управляет телом только скверна.
Сэр Дардион приказал кузнецам своего феода изготовить для него особенные инструменты, некоторые из которых больше напоминали орудия пыток, чем лекарские принадлежности. Впрочем, именно такими инструментами и пытают людей, когда они попадают к врагам. Я ни разу не видела подобную пытку, но догадывалась, что зрелище не из приятных. Убивать дедров, не мучая их, намного проще, а инструменты нужны нам по большей части для операций.
Ради безопасности всех исследователей были опробованы различные «нейтрализаторы» и «изоляторы», такие как вино, душа вина, отвар хвои и лимона, множество других отваров, используемых в лекарстве разных народов для промывания ран.
Скверна проникала даже сквозь самую плотную ткань и разъедала латные перчатки, которыми мы пытались брать кристаллы. Не сразу, но всё железо покрывалось розоватой ржавчиной, и Сэр Дардион решил больше не использовать ничего металлического. Тогда стали применять деревянные палочки, свиные кишки и стеклянные колбы. Внимательно следили за тем, чтобы скверна не попадала на ножи, и тщательно чистили все инструменты, которые могли быть задеты розовой жидкостью или пылью.
Я дочитала дневник до конца. Ни о какой колбе в нём не упоминалось. На последних страницах были уже рецепты, с которыми я начала работать раньше, и названия лекарств с пометками о том, что они уже были опробованы. А всё, что происходило дальше, уже есть в моём собственном дневнике.
Отложив кожаный переплёт, я откинулась на спинку стула и ещё раз прошлась взглядом по кабинету. Теперь мне точно оставалось надеяться только на себя. Все работники
Устало погасив масляную лампу, я потянулась и вышла во внутренний двор.
Вечерний воздух был холодным и свежим. Карин разговаривала с моими гвардейцами, когда я вышла из лаборатории. Её волосы завились от влаги, но казалось, ей совсем не было холодно в простом сине-зелёном платье, подчеркивающим цвет её глаз.
Я подошла к их костру, и мужчины тут же преклонили передо мной колено, повскакивав с насиженных мест. Карин же только приветственно мне кивнула.
— Хочешь, отдохни с нами, — сказала она. — Сэр Майрен как раз рассказывал о том, как сражаются морские варвары. Это очень интересно — ты знала, они выпивают кровь волка или рыси, чтобы обрести их силу?
Молодой мужчина смущённо улыбнулся.
— Принцессе, наверное, не интересны истории воинов.
— Отчего же? — улыбнулась я и устроилась рядом с Карин на бревне возле костра. — Я хочу послушать.
«О чём угодно, лишь бы не о дедрах», — подумала я, принимая из рук девушки кубок с виноградным соком. Постепенно гвардейцы привыкли к моему присутствию — перестали приглушать голос и больше не стеснялись своих историй. Эти мужчины и раньше постоянно находились возле меня, но никогда не разговаривали на свободные темы и уж тем более ничего мне не рассказывали. Я была рада сидеть возле крепкого, надёжного плеча Карин и наслаждаться простецким кислым напитком, совершенно ничем не приправленным, разлитым по бочкам прямо этим летом. Девушка тоже рассказывала истории и смеялась, а я могла чувствовать кожей её голос. Это было приятное ощущение. Мне нравился голос Карин.
Я так и уснула в её тёплых объятиях. И снилось мне бушующее море и воины с багровыми лицами, которые они измазали кровью животных из огромных чаш. Такое зрелище должно было бы напугать меня, но во сне я испытывала только восхищение. Затем на чёрный берег, в роскошном белом платье, расшитом золотыми нитями, и с большой золотой короной на голове, вышла мама. В руках она держала корону поменьше, предназначенную для принца.
Королева прошла вдоль ряда воинов, придирчиво всматриваясь в их суровые, обветренные в морских путешествиях лица, и выбирала. Она выбирала принца для меня. Умом я понимала, что мама так никогда не поступит — она терпеть не может островных варваров, но сон шёл поперёк моего разума. Наверное, поэтому я и понимала, что это сон, а не реальность.
Проснулась я от того, что один из гвардейцев попытался поднять меня на руки, чтобы отнести в мои покои и передать служанкам, а они бы уже решили, что делать со спящей мной дальше.
— Не нужно, — пробормотала я, и воин тут же убрал руки.
— Вы очень устали, принцесса.
Оказалось, я уснула, устроившись на коленях Карин, и теперь девушка не могла пойти отдыхать сама. Она кивнула рыцарям, и все пятеро мужчин разошлись по двору, отправляясь кто куда по своим домам.
— Прости, я уснула, — сказала я, потирая глаза.