Апостат
Шрифт:
Хоть я никогда и не носил брони, мирясь с ее наличием лишь на занятиях Мэтра Хармы, сегодня пренебрегать ей не стал. Мы с последователями Алого Завета шли в бой в своих слабых людских обличиях, а потому следовало поберечь мягкие и хрупкие оболочки. Обратимся в демонов, только если совсем уж припрет. Ведь мне совсем не хочется, чтоб перепуганные жертвы разбежались по всей провинции, невзирая на приказы своих командиров.
В какой-то момент рядом со мной появилась моя законная супруга и принялась помогать мне облачаться в броню. Молча, без слов и напутствий. Без просьб и воззваний. Араия Атерна просто безмолвной тенью хлопотала вокруг, шнуруя мой поддоспешник,
И я не прогонял Араию, пытаясь мириться с ее молчаливым обществом. А вскоре, когда почти все детали воинской сбруи заняли свои положенные места, супруга обошла мою замершую фигуру и заглянула в лицо. От вида моих демонических глаз она даже не поежилась, а только лишь учащенно задышала.
– Что бы ты не думал, Данмар, но я всегда буду гордиться своим мужем, – тихо сказала она, проводя ладонью по моей щеке.
– Очень зря, Араия, – грубо перехватил я чужую руку. – Лучше бы тебе забыть меня, как страшный сон, и продолжать жить.
– Тебе нет нужды испытывать мою верность, ведь я до конца своих дней буду бесконечно преданна тебе.
– Это не проверка, это мой искренний тебе совет, – откровенно признался я.
Однако девушка, судя по всему, не желала воспринимать мои слова серьезно. А потому, привстав на носочки, попыталась приникнуть к моим губам.
Мне пришлось придержать ее, опустив на плечо аристократки потяжелевшую руку в искусно украшенной сложным орнаментом латной перчатке, а затем водрузить на голову закрытый шлем. Отрезав таким образом себя от окружающего мира, я заодно отгородился толщей зачарованной стали и от навязчивых ласк Араии. Теперь в узкой прорези виднелись одни лишь мои вытянутые зрачки, сильно контрастирующие на фоне полыхающей огнем радужной оболочки.
– За что ты так со мной? – с болью и горькой обидой в голосе спросила аристократка.
Она пыталась сохранить лицо, но легкое подрагивание нижней губы выдавало бушующие в ней эмоции с головой.
– Двигайся вперед, девочка, – приглушенно произнес я сквозь металлическое забрало. – Живи и радуйся, что мое проклятие не будет отравлять годы твоей молодости. Я освобождаю тебя от супружеской клятвы. Будь счастлива.
Отвернувшись, я направился к выходу, лязгая латными сапогами, которые своими подкованными подошвами гулко били по каменному полу. Подшлемник и кольчужный капюшон ощутимо давили мне на уши, заглушая все звуки, но я все равно услышал судорожные всхлипывания за своей спиной. Что ж, Араия, если из-за меня ты прольешь одни лишь только слезы, то легко отделаешься. Но ничего, погрустишь и забудешь. Семья у тебя сильная и большая, она тебя не бросит и не оставит в беде. Все у тебя наладится.
Выйдя на извечно оживленную улицу первого кольца, я присоединился к группе своих последователей, что ожидали моего появления. Все приготовления были закончены, и теперь мы могли выдвигаться навстречу яростному кровавому безумству.
Первый слитный шаг сотни тяжелых сапог заставил прохожих вздрогнуть и податься в стороны, инстинктивно убираясь с нашего пути. Второй – обратить на нас внимание уже более осознанно. Третий – пугливо отвести взгляд от багряных силуэтов в доспехах цвета пролитой крови.
Каждый из храмовников был выше меня минимум на голову, а из-за их менее искусно выкованных и более громоздких лат, разница в габаритах еще сильнее бросалась в глаза прохожим. Однако никто
На одном из перекрестков я заметил огненно-рыжую шевелюру Астры Персус и ее подружку Махару Фортем. Они с интересом смотрели на наш отряд, но ни одна, ни вторая не узнали меня в боевом облачении. А потому завязать разговора не попытались.
В таком порядке мы покинули пределы центрального района Махи и вошли в торговый квартал. Здесь история повторилась практически с точностью. Многочисленные прохожие, которые должны были встречать ночь в своих мягких кроватях, увязывались за нами, заваливая со всех сторон наш отряд благими пожеланиями. Они не имели понятия куда и зачем мы идем, но определенно чувствовали нашу решимость и жажду. Жажду, которую невозможно утолить ни вином, ни водой. Ту, которую можно только притупить на короткий миг, омываясь в водопадах чужой крови.
Вот кто-то швырнул нам под ноги цветок с насыщенно-красным бутоном. В бесцветности моего демонического зрения он выделялся так же явно, как костер в темноте полярной ночи. А следом за ним полетел второй. А мы с Кровавыми Вестниками все шли, грохотом металла и набатом сплоченного марша извещая врага о своем недобром намерении. Мы – глас Алого Завета. И мы идем заявить о себе.
Люди подхватили идею, и принялись усыпать наш путь неведомо откуда взявшимися цветами. И в отличие от изнеженных обитателей первого кольца, траурная процессия здешних жителей, тоже заочно нас похоронивших, не отставала до самого пригорода. Только там их остановили дежурившие солдаты и развернули обратно, не позволяя приближаться к подвергающимся непрестанному обстрелу стенам.
Оставшись без сопровождения, мы с орденцами выскочили из наполовину приоткрывшихся створок ворот, и заспешили по опустевшим трущобам Махи. То тут, то там, мне на глаза попадались ничтожнейшие искорки чужих жизней, прячущихся где-то в недрах лабиринта кривых грязных улочек. Преступники, бродяги, сумасшедшие, патологические упрямцы – в общем, все те, кто не смог или не захотел воспользоваться щедрым предложением городского совета переждать острую фазу осады под защитой монументальных стен. Те, кто остался в своих домах, чтобы играть со смертью в прятки.
Сейчас пустующий пригород выглядел даже не городом-призраком, а настоящим чистилищем, где время застыло, пожранное всепоглощающей пустотой. Зияющие провалы черных окон, покосившиеся ставни, скрипящие под редкими порывами ветра, и завалившиеся прямо на землю заборы. Олицетворение упадка, разрухи и запущенности. Так вполне могла бы выглядеть и моя душа.
Наш отряд осторожно обходил все ловушки, подготовленные для наступающих, и через некоторое время вышел к остывшим пепелищам, оставшимся после попыток имперцев сжечь постройки. Несмотря на то, что ближайший огонек чужой души виднелся от нас на расстоянии полутысячи шагов, мы шли предельно осторожно и тихо, насколько это было возможно. Жгучая сила Анима Игнис делала тяжесть доспехов на плечах практически незаметной, но скрежет металлических пластин и звяканье кольчужных колец разносились в ночи достаточно далеко. И если б не круглосуточно работающие осадные расчеты, виртуозно бомбардирующие стены Махи даже в темноте, то наше приближение, наверное, давно бы уже заметили.