Апрель! Апрель!
Шрифт:
— Ага, — шепчет Магнус. — В старые времена, когда все в него верили, он, само собой, не мог каждого слушать. Оттого в старые времена всем так тяжело жилось!
— Сейчас тоже тяжело! — отвечает Самюэль Элиас и трется носом об рукав.
— Но сейчас в него почти никто не верит! Теперь он только рад будет, если к нему кто-то обратится!
Боязливо посмотрев по сторонам, они молятся:
— Милый, хороший бог, сделай так, чтобы Тюлле не наябедничала!
И Тюлле не ябедничает. Весь день она молча сидит под партой, плотно зажмурив глаза. Только один раз открывает их и смотрит на Самюэля Элиаса, но тут уже он быстро зажмуривается!
Среда,
На другой день Тюлле опять сидит под партой. Прямо с утра забирается туда и не выходит до самого звонка на большую перемену. Тут она вылезает из-под парты и бежит вместе со всеми в столовую.
Берет свою порцию, идет к столу, нагибается, чтобы сесть, и проливает молоко себе на колготы! И как заплачет, как закричит, что это Самюэль Элиас и Магнус виноваты! Кричит, что это они ее облили!
Самюэль Элиас и Магнус стоят со своими тарелками и кружками, совершенно огорошенные. Что за бред! Да они еще не успели даже выбрать себе стол! Поспешно отставив еду, они выбегают из столовой, выскакивают на двор, огибают здание школы и останавливаются, не зная, куда деться. В конце концов они прячутся за красной машиной на автомобильной стоянке перед школой. Находят себе хорошие камни и колотят ими по машине! Они так возмущены несправедливым обвинением, что колотят изо всех сил. И так как это не помогает им забыть про молоко и про другие дела, в которых теперь замешаны и полиция, и бог, они царапают камнями красный лак, выводя корявые буквы:
После чего возмущение проходит, и его место занимает страх при мысли о том, что они натворили. К тому же оба голодные, так как не успели съесть школьный завтрак из-за поспешного бегства.
— Не свисти у меня ветер в кармане, пригласил бы тебя в ресторанчик! — повторяет Самюэль Элиас слова, которые теперь нередко слышит в разговорах папы с мамой. — Но я ведь фактически безработный!
Магнус кивает, и в следующую минуту унылое выражение покидает его лицо и исчезает вдали темным облачком.
— Самоха! — говорит он. — Пожалуй, я устрою тебе работу!
Вот это сюрприз!
— Работу? Ты?
Магнус опять кивает. И говорит, что Самюэль Элиас может получить еще не занятое место раба у Магнуса! Самюэль Элиас испытующе глядит на него. Что за подвох он теперь замыслил?
— Ну, так что — согласен? — приветливо спрашивает Магнус.
— Конечно! — довольно нерешительно отвечает Самюэль Элиас.
И он становится рабом Магнуса Пильбума. Для начала он после школы убирает комнату Магнуса. Извлекает всевозможный хлам из-под мебели и выбрасывает в мусорные сумки на кухне. Это не так уж и трудно. Проверив, что работа выполнена как следует, Магнус разрешает ему сделать перерыв. Самюэль Элиас должен лежать неподвижно на кровати и отдыхать. Потом он подкрепляется тремя глотками разбавленной воды; правда, вкус у нее такой же, как у неразбавленной. После чего Магнус отправляется во двор и носится на своем голубом велосипеде, приказав рабу вытереть пыль и подмести в квартире.
Но вот незадача: когда хозяин снова появляется для проверки, раб не получает никакого жалования за выполненную работу. Сначала Магнус говорит, что, насколько ему известно, рабам вообще не положено жалования, однако потом смягчается. Ладно, так и быть, получай сто крон! Тут же он
— Стань на улице где-нибудь на углу и играй на губной гармонике! — предлагает Магнус. — Увидишь, кроны так и посыплются!
— Но я не умею играть на губной гармонике! — возражает Самюэль Элиас. — И у меня ее даже нет!
— Плохо дело! Тогда вяжи тряпочки для кастрюль и продавай хозяйкам!
— Я не умею вязать!
Тут Магнус выходит из себя.
— Совсем плохо! — возмущается он. — То он не умеет, это не умеет! В жизни не видел такого никудышного раба! Может, хоть несколько пустых бутылок соберешь?
И Самюэль Элиас мчится домой, чтобы собрать несколько пустых бутылок и сдать в магазине.
Дома на диване сидит папа и предлагает сыграть в лото, но Самюэлю Элиасу некогда, ему нужно найти пустые бутылки.
Он находит одну под мойкой, хватает ее, скатывается по лестнице во двор и выбегает на улицу, направляясь к магазинам, однако у табачной лавки круто тормозит, потому что здесь ему загораживает дорогу Тюлле.
— Привет! — говорит она; такой угрюмой Самюэль Элиас никогда еще ее не видел. — Ты что сейчас делаешь?
— Я раб у Магнуса.
— Вот как… А не хочешь вместо этого быть моим рабом? — предлагает она, пытаясь улыбнуться.
— Что я, совсем рехнулся! — фыркает он, и лицо Тюлле снова мрачнеет.
Самюэль Элиас в отчаянии озирается и видит Магнуса!
— Ну как, добыл хоть что-нибудь? — кричит тот издалека. И добавляет: — Что же ты стоишь и болтаешь языком, вместо того чтобы ломать горб!
Подойдя к ним, он проверяет, не появились ли в карманах Самюэля Элиаса новенькие кроны, но находит только пустую бутылку, которую тут же и кокает. Сразу видно, что у него привычное скверное настроение.
— До чего же у меня дрянной раб! — гундосит он и поворачивается к Тюлле. — Хочешь его купить? Уступлю за десятку!
Самюэль Элиас задыхается от возмущения, а Тюлле роется в карманах, выворачивает их наизнанку, однако никаких десяток не находит, только двадцать пять эре.
— Вот все, что у меня есть!
Магнус берет монету и рассматривает ее.
— Не богато, — вздыхает он, пряча денежку в свой карман, — но сойдет, забирай раба себе!
Все, Самюэль Элиас продан!
— Дрянь собачья! — кричит он своему бывшему господину и наступает на него с сжатыми кулаками, хотя отлично знает, что от колотушек мало проку!
Сколько раз Магнусу за его глупость доставались колотушки от Пончика, от Пера-Улы Эггена и других ребят в классе! Сейчас к ним прибавится затрещина еще и от Самюэля Элиаса Якобссона!
Но Магнус спасается от этой затрещины бегством в табачную лавку, держа в руке полученную за раба монету.
Тюлле убегает в другую сторону, а Самюэль Элиас стоит один среди бутылочных осколков. Стоит и моргает, чувствуя себя совсем ничтожным!
Продан за четвертак! Самая малая козявка и та дороже стоит. И чувствует себя поважнее, чем он сейчас. Хотя тоже выглядит совсем ничтожной, если смотреть на нее сверху.