Арабелла
Шрифт:
Я смотрю на тебя. Ты понимаешь. Киваю, оборачиваюсь, подхожу. Они прекращают разговор, разглядывают меня с любопытством. Один парень, три девушки. Ты стоишь немного позади. Страхуешь.
– Этерне лусиати! – произношу
Несколько секунд молчания рвут шум фуд-корта в клочья.
– Арабелла? – наконец спрашивает девушка в центре. Кругленькая, с розовыми ямочками на щеках, в очках с толстыми стёклами, которые делают её лицо ещё круглее.
Моих сил хватает на резкий кивок.
– Как здорово, что ты пришла! – лицо девушки вспыхивает розовым. – Народ, это Арабелла, она недавно в группе! Ну-ка, подвиньтесь! Иди сюда!
Пододвигают свободный стул, и теперь я оказываюсь в центре.
– Сирил? – догадываюсь я.
– Она самая! Народ, знакомьтесь! Арабелла, это Кайла, Этти и Джей-Джей.
Мне поочерёдно кивают девочка с разноцветными волосами, которая оторвалась от плетения фенечки, чтобы поздороваться, очень красивая девушка с правильными чертами лица и длинными волосами и притулившийся на краешке стола парень, чьи острые коленки торчат из прорезов узких джинсов, а чёлка выглядывает из-под капюшона худи. Он тасует на столе какие-то карточки. В мою сторону поворачивается сверкающая пасть пакетика чипсов, я качаю головой, а другие выцапывают пальцами и заталкивают в рот хрустящие пластинки. Замечаю, что перед каждым на столе лежит телефон, но все девайсы перевёрнуты экранами вниз.
Я не успеваю испугаться своей неподготовленности. Что на этих сходках можно, а что нельзя? Почему я не выяснила заранее! Но Кайла спрашивает, какая у меня любимая серия, и вот мы уже обсуждаем твои приключения в лесу шагающих деревьев и здоровский конец второго сезона. Второй – мой любимый. Ты училась в космической Академии Земли, нашла там друзей и врагов, но была вынуждена уйти, потому что твои учителя на самом деле готовили войну и ты должна была стать их тайным оружием… а ещё тебя выкинули в космос в конце сезона. Джей-Джей согласен со всем, что я говорю, и вдруг до меня доходит: JJ – Джей-Джей! Это его комменты я чаще всего плюсовала в группе! Не отрываясь от фенечки, Кайла пересказывает, как её до мурашек проняло, когда ты стояла на вершине горы перед сражением, в конце третьего, последнего на данный момент сезона, и сняла кулон, чтобы отпустить Мэгги.
– Очень трагичная сцена, – киваю я.
– Трагичная? – переспрашивает Этти. – По-моему, очень красиво.
– И красиво тоже, но… Эта сцена про одиночество. Она там совсем одна против людей, которые сами не знают, что их запрограммировали. Знает, что никто не придёт на помощь, знает, что ей уже не верят. Она отпустила Мэгги, чтобы та не пострадала, когда она сама погибнет.
Я хорошо помню, как смотрела эту серию в первый раз. Помню синеву, которой осветилась белая простыня, тепло намокшей под
– Она готовилась к смерти, – произношу я вслух и смотрю на тебя, мысленно спрашивая: «Ничего, что я о тебе так?»
Ты киваешь – всё нормально – и отворачиваешься. Не обиженно, просто тебе больно об этом вспоминать. Ты-то уже знаешь, что было дальше. А я ещё не видела.
Хотелось бы мне быть тогда рядом. Но мы ещё не обсуждали всё, что произошло.
Сирил приобнимает меня за плечо.
– С ума сойти! Я об этом так не думала!
Мы обсуждаем эту сцену, и ещё одну, и ещё, а потом Этти толкает Джей-Джея в плечо.
– Давай, колись, чего у тебя новенького.
Парень вздыхает, и карточки, которые он всё время тасовал под столом, как игральные карты, оказываются на виду, но рубашкой вверх. На секунду за нашим столом снова всё замирает, а потом Этти вскидывает ладошки и кричит шёпотом:
– Чур, я первая!
– Может, подождём Лиз? – робко спрашивает Кайла.
– У неё стаффа навалом!
Глаза Этти ненасытны, руки распростёрты над карточками, словно выделывают магические пассы.
– Эй, без читерства! – вклинивается Сирил. – Ты в прошлый раз была первая.
– А в позапрошлый вы без меня!
– Арабелла, может, ты?
И пока я хлопаю глазами, соображая, что от меня требуется, все, даже Этти (хотя с недовольством), говорят:
– Бери-бери!
Я тыкаю в одну из карточек наугад, переворачиваю… На картинке ты. Стоишь, руки скрещены на груди, длинные волосы собраны в хвост. В форме космической Академии. Ты мне нравишься в этой форме – такая гордая, несокрушимая. Настоящая.
Я собираюсь спросить, что это значит, но за столом начинается шум и гомон. Даже Кайла бросает своё плетение и вытаскивает из сумки пачку карточек. Те, что на столе, идут в обмен, летают по всему столу, из рук в руки. Всё свершается в какие-то секунды, и вот каждый уже сидит со своей стопкой, перелистывая добытое сокровище.
– Везуха! – вздыхает Этти мне через плечо. – Второй сезон – редкость.
В последний раз смотрю на тебя и кладу так же, как взяла, рубашкой вверх.
– Не-не, эту ты забирай. Твоя, – Этти подталкивает мне карточку, не сводя с неё жадного взгляда.
– Как? Насовсем?
– Ну да. Накопишь – поменяешься, – кивает Джей-Джей.
– Не обращай внимания на этих психов! – хохочет Сирил, будто сама только что не возилась по всему столу, крича, чтобы не трогали корабли Этенсианского флота. – Это традиция. Первая карточка наугад идёт новичку или тому, чья очередь. Остальные меняем. Ты и эту поменяй, если хочешь.
– Хочешь меняться? – восклицает Этти.
Убираю карточку в карман толстовки. Как можно обменять такое сокровище?
– Где вы их берёте?