Арена
Шрифт:
— Ладно, — Александр усмехнулся, — да упокоится с миром премия раба Божьего Евгения и ныне и присно…
— Кэп, только не «во веки веков»! — взмолился штрафник.
— …и до следующей Арены! — закончил фразу командир.
— Аминь! — хором рявкнули все остальные и дружно отправили коньяк туда, где ему самое место.
— Ух, хорош… — отметил Александр. — Ладно, ребята, что у нас на сегодня?
— Кэп, мы же только начали! — возмутился Игнат, подбрасывая и ловя ртом дольку лимона. Столь сложная комбинация у него обычно получалась плохо, но реакция все же не подвела, и долька была подхвачена ладонью до «приземления» на колено.
— Я же не сказал «на сейчас», я сказал «на
Дверь, ведущая в помещение типа кладовки, поддавалась тяжело. Саша и Малой вошли в довольно просторную комнатку, дальний угол которой был заставлен швабрами, ведрами, какими-то коробками и прочим барахлом. Александру в который раз уже пришла в голову мысль поинтересоваться у Штерна, а кто же наводит в конторе порядок и когда это происходит. Какой бы бардак они ни сотворили, наутро всегда было чисто — только вот уборщица в штате не состояла, а Ниночка с ее полуметровыми ногтями наверняка не знает, с какого конца за швабру берутся.
Тщательно прикрыв за собой дверь, Женька отодвинул в сторону висящий на стене электрощит. Под ним обнаружилась панель с двумя десятками кнопок. Он с тоской в глазах оглянулся на командира, но взгляд Трошина был тверд, как скала. Утратив последнюю волю к борьбе, Малой со вздохом нажал на кнопку.
Раздался короткий сухой щелчок, кнопка на пару секунд загорелась красным, затем цвет изменился на зеленый. Евгений потянул на себя дверь кладовой.
Саша прекрасно знал, что никакие его попытки вытянуть из Штерна принцип работы этой двери не приведут к успеху. Скорее всего, Генрих Генрихович и сам не ведал, какие силы приходят в движение при нажатии кнопочки. Да и то сказать: а так ли уж хорошо автолюбитель знает принцип работы двигателя внутреннего сгорания… Впрочем, пример неудачный: автолюбители, по крайней мере некоторые, машину знают, хотя бы в общих чертах. Штерн — даже не автолюбитель: он просто пользуется и кодовой дверью, и прочими вещами как необходимыми предметами. Так человек, включая телевизор, обычно не задумывается над тем, как тот устроен. Работает себе — и ладно.
За порогом открылась не обшарпанная лестница, а просторная комната, буквально заваленная железом. Немало нашлось бы мужчин, готовых отдать годы жизни просто за то, чтобы побродить среди этих экспонатов, которые отнюдь не выглядели музейными. Легкие кольчуги всех размеров, прекрасные латы — не из ковкого железа, как в старину, а из отменного сплава на основе титана — прочные и не слишком тяжелые. Простые нагрудники, бахтерцы, полные латы, шлемы различных видов… Чуть подальше на стенах висели мечи, топоры, глефы, клевцы, хищно изогнутые катаны, тяжелые алебарды, кинжалы и копья. Немало было здесь и луков, арбалетов, связок со стрелами… В общем, истинный рай для любого любителя старины. Какой же мужик откажется хотя бы раз взмахнуть сверкающей сталью, услышать свист рассекаемого воздуха? Только безрукий.
Конечно, любой, кто присмотрелся бы ко всему этому великолепию внимательно, сразу заметил бы интересную особенность. Оружие не имело украшений, затейливой гравировки, драгоценных камней. Шлемы — без пышных плюмажей, устрашающих масок а-ля вепрь и других излишеств. Короче говоря, тут было собрано не декоративное оружие, а оружие боевое.
Женька бросил взгляд в сторону доспехов и застонал.
Александр прекрасно его понимал. Хрупкий парень в команде ценился не за грубую силу — за совсем иные качества. Но правила Арены суровы: команда выходит на нее вся до последнего человека — никаких замен, никаких запасных. Если кто-то из команды
— Так, давай посмотрим… — Александр прошел вдоль стоек с доспехами. Сдернул небольшой бахтерец с коваными наплечниками. — Это, пожалуй, подойдет. Не слишком тяжел, вполне надежен. Давай, облачайся. И не сачкуй — знаю я тебя! Давай по полной — кольчужные штаны, поножи, рукавицы… Ну, сам знаешь.
Пока Женька со стонами и вздохами превращался в железную башню, Саша подобрал ему шлем и остановился перед стеной с оружием.
— Топором ты владеешь хреново, — размышлял он вслух, осматривая выставку колюще-режуще-крошаще-рубящих предметов. — Для топора, булавы, клевца и тем более алебарды нужна бычья сила — это только Борьке по руке.
— И тебе, — буркнул из-за спины Евгений.
— Ну и мне, — согласился капитан. — Так, с кинжалом много не навоюешь. Что у нас остается?
— То же, что и всегда.
— Твои зубочистки тебя каждый раз в гроб вгоняют, — поморщился капитан, но все же спорить не стал. В самом деле, Женька лучше всего управлялся с легким мечом и увесистой дагой. Как почти все в меру переученные левши, он одинаково свободно владел обеими руками.
Трошин снял со стены клинок. Изящная рукоять, оснащенная ременной петлей, чтобы оружие не вылетело из руки, плавно перетекала в легкую гарду, далее шло девяностосантиметровое тонкое лезвие. Меч был красив, но не производил впечатления смертоносного оружия — типа любимого Сашей двуручника. Он был несколько легковат… Как раз для Женьки. Саша бросил взгляд на висящий рядом с мечом боевой цеп — массивная короткая рукоять удерживала три цепи, на конце каждой из которых болтался шипованный железный шар.
— Может, вот этой штукой попробуешь? — спросил он для порядка. — Ребята, которых наш Штерн избрал себе на роль земляков, называли ее моргенштерном. Говоря по-нашенски — «утренней звездой».
— А почему? — заинтересованно спросил Женька, просовывая руку в петлю клинка.
— А бес его знает, — пожал плечами Трошин. — Я тебе что, историк? Ты с цепом обращаться-то умеешь? Может, попрактикуешься?
— Не-а. — Евгений взмахнул мечом, лезвие со свистом прорезало воздух. — Так привычнее. Тебе нужна экзотика или эффект?
— Эффект, — вздохнул Александр. — В общем, тренировка два часа. И я тебя прошу — отнесись серьезно. Штерн слов на ветер не бросает — сказал, что выгонит, значит, может и впрямь выгнать. Так что отрабатывай зарплату…
— Кэп, не в деньгах счастье…
— А в их количестве, — отрезал командир. — Или в коньяке по сотне баксов за пузырь. Работай. И если ты думаешь, что я потом не посмотрю запись, то глубоко заблуждаешься.
Женька в очередной раз тихо застонал и поплелся к двери, ведущей в тренажерный зал. Командир спокойно посмотрел ему вслед, затем двинулся к лестнице на смотровую площадку. Запись — записью, вживую — зрелище куда интереснее.
Конечно, на Арену выходили не они сами, а психоматрицы. И матрицу эту мог сделать любой — тот же Женька запросто мог бы нарисовать себе мышцы, как у Шварценеггера, с которыми легко ворочал бы любой железкой из местной коллекции. Мышцы сделать нетрудно, а вот рефлексы — это уж, извините, у кого что есть. Если в реальности мечом можешь только «махать», то и на Арене эти навыки с тобой останутся. В том же объеме. Так что придется сегодня Малому пахать до седьмого пота, поскольку шеф прав: боец из него почти никакой, а на Арене каждый боец — на вес золота. Девчонки и так снижают боеспособность команды: из них ничего, кроме стрелков, не получается.