Арена
Шрифт:
В кармане у Петра затрезвонил мобильник. Тот, извинившись, взял трубу, несколько секунд слушал доносящийся оттуда голос, затем с легким удивлением протянул мобилу Одинцову:
— Тебя.
— Ой, блин… Петро, я твой номер дал ребятам в Шереметьево. Да… Да… Точно он? Нет, не надо… Васька, помурыжь его… — Он обернулся к Михаилу. — Сколько отсюда до Шереметьево пилить?
Михаил мысленно прикинул расстояние, накинул немного на пробки. Получалось не менее сорока минут.
— Васек, минут сорок его подержи, потом отпускай, лады?… Ну откуда я знаю, чем ты его держать будешь?… Мать твою,
Он отключил трубу, вернул ее Петру и принялся натягивать ремень с кобурой. По ходу дела пересказывал беседу, хотя в этом не было никакой нужды — всем и так все было ясно.
— Так, прилетел Трошин. Сидит, ждет таможенного контроля. Было поперся в зеленый коридор — благо практически без багажа, — но наши ребята его притормозили. Васька сказал, что долго держать его не может, скандал ему ни к чему — если клиент начнет качать права, его отпустят. Если не начнет — просидит минут сорок. Так что надо торопиться. Мишка, у тебя ствол есть?
— Откуда? — развел тот руками. — Я ж в командировке, с инспекцией. На хрен мне там ствол? Только Петькины игрушки.
— Вот, держи. — Одинцов извлек из шкафа завернутый в масляную тряпку предмет. — Как чувствовал, что пригодится.
Михаил развернул ветошь и узнал вороненый ствол «стечкина».
— Откуда? — удивленно спросил он.
Новое оружие в милицию поступало редко и помалу. В основном пользовались старым «пээмами». За каждого «стечкина» шла настоящая драка.
— Один козел оформил добровольную сдачу. Они ж, падлы, все сейчас в одном кармане ствол носят, в другом бумажку. Мол, граждане начальники, как раз к вам и шел. Заяву он написал без даты, вот я и придержал пока. Во-первых, может пригодиться, во-вторых, в этом месяце план по стволам уже почти выполнен, а в следующем, говорят, «Арсенал» опять объявят. А стволы, сам знаешь, на дороге не валяются. Имей в виду — там всего семь патронов. Ребята обещали подкинуть, но пока молчат.
— А он не паленый?
— А хрен его знает. Вряд ли. Только полные придурки таскают с собой паленые стволы. Но… В общем, лишь в крайнем случае!.. Готовы? Ну, рванули.
Как втайне и боялся Михаил, к назначенному сроку они не успели. Несмотря на то что Петр машину водил отменно, пара пробок — и на тебе, опоздали. Не намного — минут на пять от силы.
Геннадий выскользнул из джипа и исчез в здании аэропорта. Назад он вернулся буквально через минуту. Плюхнулся на переднее сиденье и рыкнул:
— Гони в Видное.
Спорить Петр не стал. Джип рванул с места, чуть не зацепив стоящий рядом и без того помятый «жигуль», и помчался в указанном направлении. Как и большинство владельцев джипов, знаки, ограничивающие скорость, Петр считал глупыми шутками и предпочитал над ними посмеиваться. Геннадий сунул в рот сигарету, глубоко затянулся. Курил он редко — только в минуты душевного волнения.
— Упустили, — сообщил он. — Клиент терпел-терпел, а потом завелся. Ну, Васек извинился. Трошин слинял минут десять назад. Васька его до машины сопроводил. Новостей две. Во-первых, с Трошиным какой-то мелкий типчик — лысоватый, рост примерно метр шестьдесят пять,
Михаил мысленно перебрал в памяти лица тех, кто имел отношение к «Арене». Никого подходящего под приметы не обнаружилось.
— Ясно, неизвестная величина. Разберемся… Во-вторых, коротышка назвал таксисту адрес и на цену грабительскую согласился, даже не скривившись. Васек такие дела сечет: либо у коротышки полные карманы бабок, либо они очень торопятся. Короче, задача-минимум — их догнать.
— А задача-максимум? — хмыкнул Михаил.
— Там будет видно…
Расплескивая в стороны смесь снега, воды и соли, джип несся по шоссе, неуклонно приближаясь к цели.
Старенькая, расхлябанная «Волга» неохотно отматывала километр за километром. Александр хмурился — ему не нравилась подозрительная задержка на таможне. Мрачный и чем-то недовольный таможенник просто не знал, к чему бы еще прицепиться. Дурацкий вопрос — не просили ли его посторонние взять у них какие-либо предметы для доставки в Москву?.. Сейчас все ученые, знают цену этим «передачкам», в которых может оказаться что угодно. Доказывай потом, что ты не имел ни малейшего понятия о содержимом безобидного на вид пакета. Свою точку зрения Саша изложил, казалось бы, ясно и доходчиво, однако мент потребовал написать расписку в том, что господин Трошин не принимал у посторонних лиц… и так далее.
Пока Сашу мурыжили в отделении милиции, Лигов заметно нервничал, оглядывался по сторонам и вообще вел себя настолько подозрительно, что только самые тупые стражи порядка могли бы этого не заметить. У него даже не хватило сообразительности подождать, пока отойдет навязчивый старлей: так и брякнул таксисту адрес — несмотря на то, что мент совершенно очевидно навострил уши.
Водила врубил было музыку. Дребезжащие колонки били по мозгам, вызывая раздражение, и Александр попросил таксиста заткнуть агрегату пасть. Тот не обиделся — за те бабки, которые он состриг с не пожелавших торговаться клиентов, они, то есть клиенты, имели право на любые капризы. Он натянул на голову наушники, врубил плеер и, покачивая головой в такт мелодии, порулил дальше.
— Куда мы едем? — вполголоса спросил Александр.
— Надо заехать на базу, — так же тихо ответил Лигов. — Машина, кое-какие приборы.
— Это не опасно?
— Для вас, Александр, сейчас все опасно. Нам надо будет искать ваших коллег, а для этого требуется мобильность. Не беспокойтесь — мы там не задержимся.
— Мне очень не понравился этот мент. Он, кажется, прямо-таки сочился подозрительностью. Не может он быть агентом этих… саартов?
— Нет, — коротко отрезал Дан. — И вообще, все разговоры потом.
Машина остановилась у не слишком приметного дома. Типичный «частный сектор» — нельзя сказать, что развалюха, но и ухоженностью хата не блистала. Таксисту сунули оговоренную сумму, кинули солидную купюру сверху и попросили подождать — мало ли что? Тот был только рад. Торчать в аэропорту — всегда лотерея: то ли будет клиент, то ли нет. А здесь можно спокойно отдыхать, благо деньги получены, конкуренты не душат. Поэтому он согласно кивнул, опустил кепку на глаза и откинулся на сиденье, намереваясь подремать.