Арена
Шрифт:
Ниночка сидела в кресле, в самом темном углу, и было видно, что ей до смерти хочется зажать руками уши, закрыть глаза, а еще лучше просто упасть в обморок, чтобы не видеть и не слышать всего происходящего. Конечно, она была в курсе того, чем занимались сотрудники «Арены» — но еще до сегодняшнего полудня она искренне считала, что находится в отпуске и переживает самое странное в своей жизни приключение. Как оказалось, Макс, получивший задание обеспечить охрану девушки, не сумел или не захотел толком объяснить ей истинное положение вещей. Нет, он пытался — но Ниночка просто не поверила. В ее очаровательной головке совершенно не укладывалась мысль, что ей может что-то угрожать. Она вполне
И вот теперь мир перевернулся. Вокруг незнакомые люди, увешанные оружием, в каких-то нелепых белых — явно не первой свежести — комбинезонах. Правда, Лика в этой одежке смотрится очаровательно — Ниночка всегда немного завидовала ее фигуре… Сама она имела куда более хрупкое телосложение.
Сейчас ее, пожалуй впервые за последние годы, не волновал тот факт, что она проигрывала Лике по всем статьям — еще и потому, что тщательно наложенный утром макияж (совершенно убойное оружие в битве с «похитителем») теперь превратился в месиво. Она плакала искренне и горько. Ниночка, при ее внешности и умении врать не краснея, действительно считала и Стаса, и Наташу, и обоих Игорей… всех членов Команды своими настоящими друзьями. Она приняла бы близко к сердцу даже простой грипп у любого из них и наверняка рванула бы в магазин за фруктами, а потом поехала бы в другой конец города, не боясь заболеть, — лишь бы как-то облегчить их страдания. И вот теперь… Она не могла смириться с тем, что многих не увидит уже никогда. А такие вещи, как федеральный розыск, готовность преследователей открывать огонь без предупреждения, чудовищные по своей тяжести и лживости обвинения, — все это Ниночка вообще не воспринимала. Ей очень хотелось вдруг проснуться и узнать, что все это — дурной сон. А потом, сладко зевая, выйти на кухню и убедиться, что Макс уже сварил утренний (почти обеденный) кофе и улыбается ей мило, чуть застенчиво и щемяще нежно.
Макс — вместе с незнакомыми Ниночке мужчинами — о чем-то спорил с Сашей. Ниночка не прислушивалась, опасаясь услышать что-нибудь еще более ужасное. Хотя… Что может быть страшнее смерти друзей?
Она поэтому не знала, что приговор уже вынесен. Что альтернативы нет — или бегство, или… Ну, еще тюрьма — в лучшем случае. Прожив пока очень недолгую жизнь легко и без проблем, она редко думала о будущем… Если не считать Макса и того, что она себе на его счет нафантазировала. Да… ее мысли о грядущем были окрашены исключительно в мягкие, розовые тона…
— Сейчас в здании находятся три биологических объекта, — заявил Лигов, закончив возню со своими приборами.
— Штерн?
— Его нет.
Саша опустил бинокль. Точнее, этот прибор внешне походил на бинокль и, возможно, имел какие-нибудь аналоги среди разработок спецслужб. А может, и не имел… Во всяком случае, Трошину эта штука нравилась — он видел все как днем. Прибор обеспечивал примерно шестидесятикратное увеличение. Отсюда, с расстояния метров сорок, можно было разглядеть даже трещины на отделке фасада.
— Эти… биологические объекты — далатиане?
— Двое — далатиане. Третьего идентифицировать не могу: его генной карты нет в памяти анализатора. По
— Это обвинение?
— Ничуть. Полноправные граждане Ассамблеи имеют право бывать там, где захотят, кроме миров, доступ к которым ограничен законом. Но по прибытии на планету, не являющуюся членом Ассамблеи, необходимо пройти регистрацию. Если я попытаюсь предъявить претензии, получу простой ответ: База СПБ не отвечала на запросы. И это будет правдой.
— Что будем делать? — влез Женька. — На штурм? Саша покачал головой:
— Пока нет… Надо подумать. В последнее время мы постоянно находимся в состоянии боя. Может, поэтому чувства обострились. Я хочу сказать, что все это, — он кивнул в сторону темных окон фирмы «Арена» на противоположной стороне улицы, — слишком очевидная даже для идиотов засада. Нас там ждут.
— Ясен пень — ждут…
— Женька, после нашей «экскурсии» на Базу СПБ ты же не думаешь, что эта троица — все, что нам приготовлено?
— Нет, но…
— Я бы рекомендовал подождать, — высказал свое мнение Лигов. — Приборы фиксируют активность транспортной системы.
— В твоем голосе слышится зависть, — хмыкнул Трошин.
— Да! Зависть! — взорвался Лигов. — Мы уже не раз об этом говорили, не вижу смысла снова и снова подчеркивать… Сеанс переброски на Пересадочную или обратно стоит примерно половину годового бюджета российского отделения СПБ. При этом под сеансом подразумевается цикл «включение-переброска-выключение». А они держат систему полностью включенной… это очень дорого! У нас никогда не было таких средств!
— Тише, тише… Дан, успокойся и говори без лишних эмоций. Мы поняли, что средств у них до черта… Что из этого следует?
Лигов несколько раз глубоко вздохнул, успокаиваясь, затем плюхнулся в кресло:
— Знаете, чего бы мне хотелось? Не как сотруднику СПБ, а лично? Сдохнуть. А вы чтоб выпутывались сами. Команда… Почему вы не понимаете самых простых истин? Что может означать постоянно находящийся в готовности канал перехода? Ну подумайте как следует. Или вы умеете только сильно бить и метко стрелять?
— Засада, — вдруг сказал Макс, до этого больше слушавший, чем говоривший. — Они знают, что мы можем их посчитать. Они ждут, что мы вломимся в дом сейчас — в надежде на легкую победу. И тогда по этой… как ее… транспортной системе прибудет поддержка. Много.
— Умный мальчик, — ядовито поставил точку Дан.
— И что теперь делать? — спросил Геннадий.
Саша испытал чувство благодарности к капитану милиции. Сейчас он, Трошин, снова стал командиром — а командир не должен в критической ситуации проявлять слабость или неуверенность. И не потому, что он полубог, а просто потому, что на него смотрят все. И верят, что его решение будет самым правильным… Или хотя бы наилучшим из возможных. Его слабость сейчас — это слабость всей Команды.
Дан пожал плечами.
— Не знаю… Ждать.
— Чего?
— Я бы сказал так, — медленно протянул Трошин, пытаясь на ходу сформулировать появившуюся в голове мысль. — Они ждут нападения, но не знают, когда оно произойдет, сколько нас. Дан утверждает, что его аппаратура защищает нашу квартиру от сканирования, так что пересчитать нас они не могут… или могут очень приблизительно. Время идет, канал открыт, финансы утекают в трубу… Рано или поздно им это надоест. Возможные варианты дальнейших действий с их стороны примерно следующие. Первый — уход на Пересадочную и разрушение транспортной системы, скажем, путем установки взрывного устройства.