Арес
Шрифт:
Барон с силой бросил меч на стол и крепко сжал зубы. Его ноздри расширились, а взгляд не предвещал ничего хорошего. Но лицо Антипова оставалось простодушно-возвышенным.
«Вот – очередной момент истины, господин Швейк, – подумал он. – Сейчас и выяснится, как такой достойный и бравый солдат смог благополучно выжить, общаясь с нервными офицерами».
– Ты понимаешь, Ролт, что я могу тебя убить? Вот прямо сейчас? – Алькерт говорил, едва сдерживаясь.
«Кажется, с теми же словами к Швейку обращался и поручик. Но ничего, сейчас проясним ситуацию, насколько можно верить классике».
– Понимаю, господин барон. Но зачем же меня убивать? Я тише воды и ниже травы. Меня не видно
Алькерт сделал глубокий вдох и выдох, постепенно приходя в себя. Виктор больше опасался ярости не вспыльчивых, а сдержанных людей. Если вспыльчивый выплеснет все и вскоре утихнет, то сдержанный человек может обрушить на окружающих не только злобу, вызванную недавним досадным происшествием, но и то, что он копил в себе недели, месяцы, а то и годы, притворяясь терпеливым. К счастью, барон относился к категории настолько вспыльчивых, что обычно не успевал никого убить до того, как гнев закончится.
«Ух, пронесло», – подумал Виктор.
– Твое счастье, Ролт, что за тебя просили люди… многочисленные люди. То ли ты им понравился чем-то… вот уж не знаю чем… то ли твое пение… но ладно! Я дам тебе шанс. И только один шанс! Ты меня понимаешь?
«О, кажется, все налаживается».
– Понимаю, господин барон.
Алькерт опять взял меч в руки и, успокаиваясь, рассматривал его.
– Пойдешь к Нурии. Скажешь ему, что я тебя отправил на обучение.
– Спасибо, господин барон!
– Молчи! Не перебивай! Не испытывай моего терпения!
– Простите, ваша милость.
– Так вот, если мне Нурия скажет, что у тебя не получается, что из тебя толку не будет, – то все! Я больше ничего от тебя о желании вступить в дружину слышать не хочу. Ты меня понимаешь?
– Да, ваша милость.
– Вообще ни слова, ни полслова, ни намека!
– Да, ваша милость.
– И потом, если у тебя ничего не выйдет, а у тебя ничего не выйдет, я знаю, ты отправишься к Нартелу. Господин менестрель почему-то изъявил желание взять еще одного ученика – тебя. Все ясно?
– Да, господин барон.
– Теперь – прочь! Быстро!
Виктор коротко поклонился и буквально выбежал из кабинета, не забыв аккуратно закрыть за собой дверь. Нельзя сказать, что ход разговора явился для него сюрпризом: примерно так он себе все и представлял, – разве что барон сумел удивить известием об ученичестве у менестреля. Но все равно – Антипов был счастлив. Сердце в его груди радостно билось, дышалось на редкость легко, он был готов прыгать от переполнявших его эмоций. У него получилось! Он преодолел наконец эту сословную преграду, казавшуюся столь незыблемой! Он сумел добиться согласия от самого упрямца Алькерта! Вот оно – счастье.
Виктор сбежал по ступеням, выскочил из донжона и бросился на поиски Нурии. Он не хотел терять времени даром. И его уже совершенно не интересовал вопрос, о чем подумают люди, когда увидят бегущего сына лесоруба, который еще несколько дней назад был при смерти. Что-то подсказывало Антипову, что ближайший урожай ростков кестра будет востребован, как никогда.
Теперь бывшему студенту почти нравилась его жизнь. В кои-то веки хоть что-то начало удаваться. Он чувствовал себя так, словно вновь оказался в своем родном мире. У него был пример перед глазами: совсем недавно, еще до печального случая на раскопках, Антипов сдавал экзамен, к которому был готов весьма посредственно. И надо же такому случиться, что вытащил три билета из пяти, на которые вообще не знал ответа. Казалось бы – двойка, вот что ему светило. Три неотвеченных вопроса – не шутка, а трагедия. Несколько минут он сидел словно громом пораженный. Потом спохватился и приготовил блестящие ответы
Казалось бы, разве можно сравнивать какой-то экзамен и такую жизненно необходимую вещь, как разрешение сурового феодала? Но Виктор считал, что можно. Все равно чем вызвана радость, если она искренняя.
В состоянии душевного подъема Виктор и нашел десятника Нурию. Тот, одетый в простую белую рубаху, сидел на бревне рядом с казармой, наблюдая за тренировками трех пар солдат. Трудно было сказать, собирается он давать советы или нет, но пока что десятник был недвижим, подпирая руками подбородок. Неизвестно, сколько он сидел бы в этой позе, если бы не увидел Ролта. Нурия начал медленно распрямляться, прищурив глаза. Примерно так же отреагировали и солдаты. Они, сжимающие в руках деревянные мечи и щиты, прекратили тренировку и удивленно уставились на бегущего сына лесоруба.
Но Антипов остановился только около Нурии. Не обращая больше ни на кого внимания, он набрал в легкие побольше воздуха и выпалил:
– Господин десятник! Господин барон распорядился, чтобы я был зачислен в дружину и поступил в ваше распоряжение для дальнейшего обучения.
Было непонятно, что произвело на Нурию большее впечатление, – бег еще недавно смертельно раненного человека или его заявление. Поразмыслив, десятник решил вести расспросы по порядку.
– А ты здоров, Ролт? – поинтересовался он, подозрительно оглядывая собеседника с ног до головы.
Вопрос был настолько привычен Виктору, что он немедленно дал на него развернутый ответ, упомянув на этот раз не только кестр и Паспеса, но и господина барона. Антипов ярко представлял себе, как будут выглядеть слухи, пущенные Ханной и солдатами-слушателями, когда они столкнутся друг с другом. Ожидалась путаница, что тоже было только на руку бывшему студенту.
Нурия все выслушал очень внимательно, никак не прокомментировал сказанное, а потом неторопливо задал очередной вопрос:
– Так господин барон приказал тебе учиться у меня?
– Да, господин десятник, – подтвердил Виктор.
Надо отдать должное Нурии, он недолго привыкал к своему новому статусу наставника лесоруба. А легко поднялся с бревна и сказал, обращаясь к Ролту:
– Пойдем. Раз уж ты зачислен, занятия начнем сегодня же. Сначала получишь ресстр. У тебя ведь нет своего? А потом посмотрим, на что ты способен.
Нельзя сказать, что слово «ресстр» не было знакомо Ролту. Было. И означало вид дерева. Дерево странное, разлапистое, не встречающееся на Земле, с широкими листьями, напоминающими кленовые, но только более закругленными. Сын лесоруба знал, что древесина и местная магия были как-то связаны. В народе ходили легенды, что маги не переносят ресстра, даже панически боятся его. Но Ролт как-то убедился в том, что легенды врут. Когда увидел, как маг замка осматривал бревна из ресстра. В его действиях не было никакой паники, он просто трогал кору и что-то говорил своим спутникам. Поэтому информация, доставшаяся Виктору, была крайне противоречива.