Аргонавты

Дионис Антонио

И каждый, кто хоть мельком взглянул на Психею, молвил:

Пусть живет! И пусть любит!

Не посмела Венера воспротивиться воле всех, пришлось ей уступить и примириться.

Так Аполлон и Психея соединились. А в положенный срок у них родилась дочь, прекрасная, словно впитала красоту обоих родителей. И люди прозвали малышку Наслаждение!

На этом Полидевк закончил рассказ.

Мореходы помолчали, каждый думая о своем, но мысли большинства были одинаковы: сколь причудливы перипетии судьбы и как много зависит от случая.

Теперь мой черед рассказывать,-

выступил новый рассказчик, желающий порадовать мореходов занимательным повествованием.

В стародавние времена жил человек по имени Биант. У него было много детей, младшему же исполнилось двадцать лет. Был он строен, красив, умен и чрезвычайно рассудителен. Звали его Асканий. И хотя в его родословной воинов не значилось, с юных лет отличался он мужеством, сноровкой и силой.

Родители очень любили младшего сына, надо полагать, не только потому, что Асканий был последним ребенком. Он безотлучно находился с ними и отвечал взаимностью на нежную привязанность родителей.

В ту пору элевсинским правителем был доблестный Керкион. Он имел дочь, красивую и добрую сердцем

Алопу, неполных двадцати лет отроду. Отец и мать невероятно любили девушку и никуда от себя не отпускали.

Биант не раз за дружеской беседой говаривал Кер- киону:

А не поженить ли нам моего сына и вашу дочь. По-моему, они не прочь соединить свои молодые жизни в одну, а?

Правитель и сам давно подметил, как краснеет Алопа при виде Аскания, и рад был, что Биант сам завел этот разговор. Родители быстро порешили на том, выбрали счастливый день и соединили молодых в брачном союзе.

Молодые, поселившиеся в доме у Бианта, крепко держались данных обетов, жили в мире и согласии. Но у Аскания была мечта - стать вельможей и жить при дворе. И поскольку юноша был горд и честен, он не стал прибегать к родственным связям, а, решив сам завоевать место под солнцем, снарядился и отправился в город. Жене же, без которой не мог провести даже короткого мига и ревностно скучал по которой и в самом сне, торжественно объявил, что она поедет вместе с ним. Так и отправились они милой семейной четой.

Плыть на корабле ненадежно, рассудил Асканий и положил ехать сушей. Совершили все нужные приготовления. Биант отобрал лучших воинов и слуг числом в двадцать человек. И вот путешественники тронулись в путь - множество пеших, множество лошадей с вьючной кладью.

Ехали они быстро, не различая дня и ночи, и так добрались до первой горной равнины. При подходе к ней наступали уже сумерки и подул сильный ветер. В это время со стороны северной горы показался немолодой уже жрец верхом на лошади. Он подъехал поближе и спешился.

Человек это был дородный, лет пятидесяти отроду, но с виду - настоящий жрец. На нем был темный хитон и сандалии. В руке он сжимал блестящий, великолепный меч. Могучая лошадь несла на себе седло, отделанное перламутром. Почтительно поклонясь путникам, жрец сказал, спустившись с лошади:

Многие годы я, недостойный, был преданным слугой прежнего господина, правителя Элевсина. Потом, отслужив верой и правдой, перебрался

сюда, на север, и с тех пор проживаю в здешних местах. Южный ветер донес до меня весть о вашем путешествии в Элевсин, и вот я примчался сюда с просьбой оказать снисхождение моей убогой хижине. Согласитесь, прошу вас, хотя бы затем, чтобы доставить отдых ногам прекрасных ваших коней,- говорил он, и речь его, исполненная благожелательства и приятства, лилась, как песня.

Слуги и некоторые из воинов готовились уже сойти с коней, но Асканий, натянув поводья, ответил:

У нас весьма важное дело, мы очень спешим в Элевсин, не различая дня и ночи, но Вы проявили такое радушие к нам, что в будущем году на обратном пути мы обязательно навестим Вас.

Жрец же, удивляя небывалым искусством красноречия, продолжал упрашивать, и отделаться от него не было никакой возможности. Солнце тем временем приблизилось уже к самой вершине горы. Спутники Аскания в один голос сказали:

Ведь он так просит!

И рассудительный сын Бианта согласился:

Ну, что ж, ладно.

Вместо ответа жрец, рассыпаясь в изъявлениях благодарности, тут же вскочил в седло и помчался во весь опор, так что путешественники едва успевали догонять. И хотя жрец крикнул: «Это здесь, совсем недалеко», ехали очень и очень долго.

Наконец, они достигли множества домиков у самой горы, обнесенных высокой каменной оградой. Их уже ожидали. Аскания с женой проводили в большой и самый главный дом, где проживали сами хозяева. В дальнем конце поселения, в отдельном флигеле для слуг, было устроено пышное угощение. Измученным лошадям дали сена. Словом, не забыли никого и ничего.

В доме, куда поместили Алопу и Аскания, оказались еще две какие-то женщины. Сбросив одежды, супруги улеглись спать. И, хотя столы ломились от вина, снеди и фруктов, после перенесенных в дороге тягот, гости не могли даже смотреть на еду. И тотчас уснули.

Но вдруг мучительная бессонница напала на молодоженов, и они стали беседовать о разном. Тогда-то и поклялись Асканий и Алопа не падать духом, что бы ни случилось с ними в пути.

Тем временем наступила глубокая ночь. Вдруг в глубине дома послышались чьи-то шаги. Пока супруги терялись в догадках, шаги становились все ближе и ближе. Дверь тихонько открылась, и не успел еще Асканий подумать: «Кто это там такой?» - чья-то могучая рука ухватила его за волосы и сдернула с постели.

Асканий был силен, однако все это случилось до того внезапно, что он не успел даже схватиться за меч, лежавший в изголовье. Кто-то открыл настежь окно и выволок его наружу. Загремел страшный, грубый голос почти над самым ухом Аскания:

Эй, ты, Ифит, проклятый забулдыга и лентяй! Ты здесь? Делай свое дело!

Я готов!
– раздался ответ, и в тот же миг гостя выволокли на улицу.

Тут, упреждая дальнейшие события, надобно сказать, что в стене в глухом углу дома с давних пор находилась потаенная клеть, закрытая двустворчатой дверцей, а внутри клети зияла огромная яма - точь-в-точь колодец, только дно было утыкано медными кольями.