Аргонавты
Шрифт:
Г лаза ее горели и были послушны его глазам. Как бы невзначай, он коснулся рукой ее щеки. Коснулся и словно обжегся. Вздрогнул Кастор. Сильней забилось в его груди сердце. Только сейчас, во время своего долгого рассказа, он как будто бы разглядел, как красива была эта удивительная женщина.
Медея выдержала его пылкий взор и, тихо улыбнувшись, потупила глаза.
Время еще не пришло,- словно шепнул ей кто-то.
Солнце уже клонилось к закату, когда аргонавты
сидели и слушали рассказы прорицателя Мопса. Вспомнили царицу Ино
Это было великим грехом против Деметры,- сказал Мопс,- ведь это она научила людей возделывать ниву.
Не для того научила,- добавил Ясон.
А как это было, Мопс?
– спросил один из аргонавтов.
Мы все едим хлеб и знаем, что это ее дар, но как и зачем она нам дала его, никто нам этого не говорил,- сказал Полидевк.
Деметра, дочь Кропоса и Реи, была сестрой Зевса и вместе с тем его супругой, и была у них дочь по имени Кора.
Супругой?
– прервал Полидевк.- А я слышал, что супруга Зевса богиня Гера? А?
Так что же,- вставил Теламон,- ведь и Латона была супругой Зевса, и их дети - Аполлон и Артемида. А Семела, даже смертная, а тоже была его супругой, и от нее он имел сына Диониса.
Это еще более странно,- сказал Полидевк,- ведь у нас, у людей, не исключая даже рабов, полагается единобрачие. А между тем, вы, жрецы и прорицатели, говорите нам, что мы, люди, пользуемся законами богов.
Мопс призадумался, ложащееся солнце играло его губами.
Бог и един, и мног,- тихо ответил он,- и мы не можем постигнуть его нашим смертным умом. Смотри, Полидевк,- и он показал ему цветные переливы волн,- солнечный луч тоже один, а сколькими цветами он разливается, проходя через воду! Смотреть прямо в солнце, мы будем там,- и он показал под землю,- в раю Деметры, где оно светит во время наших ночей. То, что мы видим Теперь, лишь разноцветная радуга. И то, что я вам теперь скажу, лишь один цвет этой пестрой радуги божества.
Когда от Гекаты Деметра узнала, что ее дочь Кора была похищена Аидом, она догадалась, что не без разрешения ее брата, Зевса. И с тех пор ей стал ненавистен Олимп, высокая обитель богов.
Приняв на себя вид почтенной старушки, она села у царского колодца, того самого, который вы, может быть, когда-либо видели в Эливсине. Сидит она, сидит и вдруг видит, три девушки мчатся к ней. Были то три дочери Элевсинского царя Келея и его жены Метаниры.
Понравилась им старушка, они заговорили с ней:
Кто? Откуда?
Она им ответила на все не то, чтобы неправду, но и не выдавая себя.
Останься у нас,- сказали ей под конец царевны,- у наших родителей родился сынок, ты будешь его няней.
Деметра согласилась, и Метанира, которой она тоже понравилась, охотно поручила ей маленького Триптолема, обещав ей богатую награду, если она хорошо воспитает его.
Деметра, потерявшая дочь, всей душой привязалась к своему новому питомцу, и ей стало страшно при мысли, что и он - смертный, что
Ночью, когда все спали, она вынимала ребенка из постельки, брала его в главную хорому, разводила на очаге чудесный огонь и держала в нем дитя под шепот таинственных причитаний, чтобы он остался цел, и только его смертность была выжжена животворящим пламенем. Так она поступала с ним несколько ночей подряд, но до полного успеха было еще далеко.
Все же шум и возня в доме не остались скрытыми от зорких глаз и бдительного слуха Метаниры. Когда Деметра опять была занята своим делом, она подкралась к ней и вскрикнула от ужаса, видя свое дитя в огне.
О горе, мой Триптолем! Губит тебя черная!
Деметра выпрямилась, дитя она бережно положила
на пол и посмотрела на разгневанную царицу глазами, полными грустного участья.
Несчастные земнородные мои,- тихо сказала она ей,- не способные отличить добро от зла! Бессмертным хотела я сделать твоего сына, и ты разрушила мои чары. Теперь он останется смертным, но своей милостью я его все-таки не оставлю!
И мгновенно она сбросила с себя смертную оболочку, неземные благовония наполнили хорому, и огонь очага померк перед блеском ее божественных рук. Грустно кивнув головой, она ушла.
Примчавшиеся сестры подняли плачущего ребенка, но он долго не мог успокоиться - после ласки такой няни ему был не по сердцу уход сестер.
Всю ночь молилась Метанира и ее дочери богине, она же пошла, куда глаза глядят. И села у скалы близ Элевсипа.
И вот пока она здесь сидела, приходит к ней Гермес, вестник богов: пусть она вернется на Олимп - так требует ее мать, древнепрестольная Рея. Не пожелала Деметра ослушаться своей матери, зашла на Олимп, и никого из богов не приветствуя, села у ее ног.
По желанию Реи Зевс сказал ей слово утешения: «Мы виноваты перед тобой, но дело и теперь отчасти поправимо, пусть Кора только третью часть года проводит у своего мужа, другую треть она будет проводить с тобой, а третью, где захочет сама».
Сладко затрепетало сердце у скорбящей матери: опять Кора будет с нею и, конечно же, она не сомневалась в том, что она пожелает проводить с нею и третью часть.
И так оно и вышло. Четыре месяца в году ее дочь - Персефона, царица теней, а восемь месяцев - прежняя Кора, ныне же и могучая владычица Элевсинских таинств.
Мопс умолк. Тени становились длиннее и длиннее, но заходящее солнце по-прежнему преломлялось в волнах.
А что такое, эти таинства?
– спросила Медея.
Если ты в них посвящен, скажи!
– подхватил Полидевк.
Я посвящен,- сказал Мопс,- но именно поэтому вам всего сказать не могу. Узнаете лишь часть.
Когда Триптолем подрос, богиня вспомнила, что обещала его матери не оставлять его своей милостью. И она спустилась с Олимпа с густым венком колосьев на своей божественной голове.