Аргонавты

Дионис Антонио

Никакой раковины здесь нет.

Пелей пришел в гнев:

Как это - нет! Значит, ты, негодный, плохо искал! Ах, вижу, не на кого мне положиться, кроме как на самого себя. Сам поднимусь в корзине, поищу.

Сел в корзину и крикнул:

Поднимай!

Подняли сына царя вровень с крышей поварни, начал он заглядывать в ласточкины гнезда сквозь переплет прутьев корзины. Вдруг видит, одна птичка подняла торчком свой хвостик и ну вертеться.

Не мешкая, сунул он руку в гнездо и стал шарить. Нащупал что-то твердое и плоское и, ну, голосить на всю округу:

А, нашел, нашел, держу! Спускайте. Эй, старик, я нашел

раковину!

Слуги все разом ухватились за веревку и стали тянуть, да слишком сильно дернули, веревка и лопни пополам. Пелей полетел вверх тормашками прямо на землю, да хорошо, падая, зацепился за ветви деревьев, что и смягчило нежданный удар. Вот чем закончились все его хлопоты.

Подданные подбежали в испуге, приподняли вельможу, смотрят, а у него зрачки закатились на лоб и дыханья не слышно. Влили ему в рот глоток холодной воды. Насилу-то, насилу-то, увещеваниями богини Панацеи, пришел он в себя.

Взяли его слуги за руки и за ноги и, бережно подняв с земли, понесли во дворец.

Как изволишь себя чувствовать?
– спрашивают.

Пелей чуть слышно прошептал, с трудом переводя

дух:

– -- Немного опамятовался, но не могу спины разогнуть. И все-таки душевно рад, что, наконец, достал я эту раковинку, ту, что просила красавица моя. И теперь уж родить она будет легко, и дети наши будут появляться на свет здоровенькими и невредимыми. А ну, подайте мне скорее свечу сюда. Не терпится взглянуть на это чуде.

С этими словами он приподнял голову, разжал кулак, взглянул. И что же! Не целебная раковинка у него в руке, а катышек старого птичьего помета. Пелей застонал, как подбитый на охоте зверь, и даже мужчины не могли сдержать слезу, слыша этот жалобный вой.

– Ах, это злая раковинка, злая раковинка! На беду себе полез я...

А людям послышалось тогда: «Ах, это злого рока вина, рока вина. Все бесполезно».

После такого несчастья Пелей совсем упал духом. Ведь не положишь такой подарок в ларчик, не пошлешь его несравненной Скилле. В довершение беды, он серьезно повредил себе спину. «Как бы злые языки не проведали, что заболел я по собственному недоразумению»,- со страхом думал Пелей и слабел от тревоги и тоски больше, чем от болезни. Все дни напролет сокрушался разбитый горем жених, что так и не достал заветной раковинки, не выполнил ее задания. Горше того, он стал всеобщим посмешищем. Но как ни тяжело было ему умирать напрасной, глупой смертью, а еще тяжелее было думать, что люди над ним смеются.

Узнала про его беду и Скилла, и всем сердцем стало ей жаль Пелея. Послала она ему в утешение песню:

Ужели это правда, милый, Что ждешь напрасно ты годами, Так сердце страстное волнуя, Как волны моря не тоскуют?

Когда прочел это стихотворение Пелей, слеза застила ему глаза так, что долго не мог он затем прочесть песню Скиллы еще раз. С великим усилием приподнял он голову, и, слабеющим голосом велел записать такой ответ:

О, как мечтал я, недостойный, Бесценный дар найти тебе! Нашел слова я состраданья Но

уж судьбой сражен совсем И не найдет меня спасенье...

И произнеся последнее слово, Пелей расстался с жизнью. Услыхав о печальном конце соискателя ее руки, Скилла пожалела о нем и даже пролила слезы.

И вот, наконец, прослышал о несравненной красоте девушки Эвбейский герой, сын царя Навплия и Климены, Паламед. Был он редких способностей человек и немало сделал открытий на своем веку. Облагодетельствовал Паламед людей изобретением счета времени по годам, месяцам и дням, придумал игру в кости и много еще что. Не было для него загадок на свете, а если были такие, он всегда стремился разгадать их. Вот и узнав, что есть на свете девушка, красивее которой никого никогда не было, Паламед решил, что непременно должен увидеть ее. Но слуги царя донесли ему, что прелестницу держат взаперти, и никому не позволено видеть ее без согласия самой Скиллы.

Призвал тогда Паламед к себе жрицу Геро и повелел ей:

Слышал я, что живет на свете девушка по имени Скилла. Говорят также, что отвергла она любовь многих богатых и высокородных людей, никого и знать не хочет. Ступай погляди, какова из себя эта гордячка.

Геро, выслушав высочайшее повеление, отправилась немедля в дом старика Кореса. Там ее почтительно встретили, как и подобает подданной царя. Геро и говорит жене Кореса, Бавкиде:

Паламед услышал, что никто в целом мире не сравнится красотой с твоей дочерью Скиллой. Повелел он мне хорошенько на нее посмотреть и доложить ему, правду ли гласит людская молва.

Пойду скорее скажу об этом,- заторопилась старуха и стала упрашивать девушку: - Выйди, милая, не упрямься. Прибыла посланная от самого царя Паламеда.

Но Скилла и тут не спешила повиноваться:

Нет, не выйду к ней ни за что. Совсем я не так уж хороша собой, как люди говорят. Им бы всем сплетничать. А мне вот стыдно на глаза показаться царской посланнице.

Ах, не будь ты такой дерзкой, совсем не к лицу молоденькой девушке так вести себя. Разве можно ослушаться повеления самого Паламеда?
– ужаснулась старуха.

Но дочь даже и бровью не повела.

– - А я так слова царя ни во что не ставлю!

Долго еще уговаривала неподатливую красавицу Бавкида, но напрасно, Скилла так и не вышла на смотрины из своих покоев. Найденное дитя было для старухи все равно, что дочь родная, но услышав, как девушка говорит такие дерзостные слова,- страх даже берет слушать!
– - Бавкида вконец смутилась. Как принудить такую повиноваться? Делать нечего, вернулась она ни с чем и сказала посланной:

Горько я жалею, но дочь наша по молодости, по глупости ничего и слушать не хочет. Нрав у нее уж очень строптивый. Простите вы ее, неразумную. Не согласна она показаться вам.

Жрица Геро стала сурово выговаривать старухе:

Царь приказал мне поглядеть на Скиллу. Как же я осмелюсь вернуться, так и не взглянув на нее ни разу? Подумай сама, возможно ли, чтобы люди в нашей стране ни во что не ставили царских приказов? Не говори, пожалуйста, таких несуразных слов!

Но на переданные старухой слова Геро Скилла еще хуже заупрямилась:

Если я ослушница царской воли, так пусть меня казнят - и делу конец.

Пришлось посланной доложить Паламеду о своем неуспехе. Тот воскликнул: