Аргонавты

Дионис Антонио

Прознав про то, Гелиос понял, кто похититель, и хотел уже наслать на преступника ослепление, да богиня Афина, покровительница Одиссея, уговорила бога солнечного света смилостивиться и простить ее любимца.

Гелиос согласился, но повелел вернуть чудесное платье. Так и прознали про это одеяние люди.

Послал гонцов к жрецу-хранителю диковинки, чтобы купить этот наряд. Старец долго сопротивлялся, но в конце концов сказал, что нужно добавить еще пятьдесят золотых для содержания храма, и отдал платье. Потому прошу выслать мне эти деньги или же вернуть одежду из огненной шерсти в полной сохранности».

А Фамирид и голову потерял от радости. Он так долго смеялся, пел наперечет все

свои любимые песни, часами играл на кифаре, что родственники сочли, что влюбленный сходит с ума.

На просьбу же Эвнея выслать еще пятьдесят золотых, обезумевший от счастья Фамирид лишь воскликнул: «Нашел о чем говорить! Такие пустячные деньги! Непременно сейчас же верну! О, я наверху блаженства!» - и он стал отбивать смехотворные поклоны в сторону острова Родос.

Переданный Эвнеем ларчик, в котором хранился великолепный убор, был искусно украшен драгоценными каменьями всех цветов радуги. Крышечка ларца была витиевато изогнута подобно солнечному диску и, казалось, горела в руках от сияния. Сама одежда была алой зари. От нее исходило какое-то нежное, блещущее излучение и укутана она была легкой дымкой, как поволокой утреннее небо. Вестимо, никакой наряд в мире не мог сравниться с ним, то было настоящее сокровище, но кроме небывалой красоты, платье это обладало чудесным свойством - не гореть ни в каком пламени и никогда не изнашиваться. «Какое великолепие! Понимаю теперь, почему Скилле так хотелось получить эту одежду. Право же, она ей будет к лицу, и моя любовь лишь станет еще краше, еще милее»,- в восхищении воскликнул Фамирид и, не смея больше сдерживать радость, заполняющую его сердце, запел страстную песнь любви, сочиненную им накануне:

Страшился я, что в огне Любви моей безграничной Сгорит этот дивный наряд. Но вот он, прими его, солнце! Он отблеском пламени блещет!!!

Записал Фамирид эти стихи, изящно украсил их. А затем уложил драгоценный убор в ларчик, привязал к ларчику цветок мимозы, сам же роскошно нарядился и отправился с подарком к Скилле, думая, что уж теперь непременно проведет эту ночь в доме возлюбленной.

Подошел знатный певец к воротам дома Кореса и остановился, ожидая, чтобы его впустили. Навстречу ему вышел старик и, приняв от него чудесное одеяние, понес показать его дочери.

Ах, и правда, великолепный убор!
– начала было, смутившаяся подношением, девушка.- Но все же не знаю, в самом ли деле он соткан из огненной шерсти великого Гелиоса.

Уж что там ни говори, дорогая, все равно я первым делом приглашу гостя в дом,- решил старик.- Во всем мире не видано такой прекрасной ткани. Уж поверь, дочка, что это и есть та самая одежда, сотканная из золотого полотна,- сказал отец, и с упреком добавил: - Нехорошо так мучить людей.

И с этими словами пригласил измучившегося нетерпением Фамирида в дом. На этот раз, даже всегда безмолвная и покорная жена Кореса, Бавкида обрадованно воскликнула:

Ну теперь уж ты, Скилла, наверняка согласишься выйти замуж!

О старике и говорить нечего! Все это время он страшно печалился оттого, что дочь одиноко живет в девушках, и очень хотел выдать ее замуж за хорошего человека, но она упорно отказывалась от супружества, а принуждать ее насильно не хотелось. Наконец, Скилла обрадовалась найденному для себя решению и сказала:

Надо бросить в огонь

эту одежду. Если пламя ее не возьмет, я поверю, что она настоящая и уступлю просьбам певца Фамирида. Ты говоришь, что в целом мире не найти наряда прекрасней. Ты веришь, что он и в самом деле соткан из золотого полотна солнечных нитей, а по мне, надо хоть один-единственный раз испытать его огнем. Не так ли, отец?

Что ж, справедливо!
– согласился старик и передал слова девушки неутомимому жениху.

Платье это еле нашли на самом острове Родос, где, как известно, с великой любовью почитают бога-солнца Гелиоса и где находится памятник лучезарному. И никаких сомнений на этот счет быть не может, с ног сбились, как искали, но если, поднебесной красоты царица так желает, что ж! Бросайте в огонь!

Бросили одежду в жаркое пламя - пых!
– и чудо- платье сгорело дотла, пепла даже не осталось.

Ах, ах, подделка! Низкий обман! Теперь вы видите сами!
– с торжеством воскликнула Скилла, а у самоуверенного дотоле Фамирида лицо стало зеленее травы. А довольная, не скрывающая своих чувств, девушка вернула ему пустой, как покинутый дом, ларчик от наряда, вложив в него письмо с ответным стихотворением. Огорченный и подавленный жених прочел:

Ведь знал же ты наперед, Что в пламени без остатка Сгорит этот дивный наряд. Зачем же, скажи, так долго Питал ты огонь любви?

И пришлось неудачливому певцу со стыдом воротиться домой. Пошли среди народа толки. Все наперебой судачили только об этой истории. Они говорили:

Правда то, что красавец Фамирид достал чудесную одежду из огненной шерсти бога-солнца Гелиоса и подарил ее несговорчивой Скилле? И значит при- шлось-таки ей выйти за него замуж. Скажите, он теперь живет в ее доме?

А другие, с нескрываемой досадой, им отвечали:

Да нет же, одежда эта никакая не чудесная, и сделана она вовсе не из солнечных нитей, а из крашенной в золотой цвет обыкновенной шерсти. И когда ее бросили в огонь, как лесную щепку, она сгорела дотла, не оставив после себя даже воспоминания. А красавица Скилла погнала упрямца Фамирида, как недостойного обманщика.

Так, для кого-то грустно, для кого-то счастливо закончилось и это, очередное, сватовство.

А что же другие?

Вот, например, Акает, которому девушка наказала сорвать с шеи дракона лучезарный, пятигранный изумруд и привести ей.

Он собрал всех своих верных, неверных, исполнительных и ленивых слуг и возвестил им:

На шее у дракона сияет пятью своими гранями, будто сам Гелиос лучами, изумруд. Кто его добудет, тому я дам все, что он ни исспросит у меня. Ну же, решайтесь!

Воля господина для нас закон,- нехотя, запинаясь, отвечали слуги,- но добыть эту драгоценность - очень трудная задача. И потом, где его взять, драко- на-то? В наших краях он не водится.

Сын царя города Арюса пришел в страшный гнев и стал осыпать их упреками:

Верные слуги должны лишь по мановению руки господина исполнить любой его приказ, жизни не жалея. А вы вот что... Пора бы вам знать свой долг. И если б еще драконы водились только за морями, в китайской или индийской земле, а у нас их не было бы! Но нет, этим вам не отговориться. В глубине наших синих морей и высоких гор тоже обитают драконы и, вылетая оттуда, носятся по небу, как какие-нибудь ничтожные чайки. Что вы на это скажете, бездельники? Неужели уж такая трудная задача подстрелить одного дракона и снять с него, убитого, драгоценный камень.