Аргонавты
Шрифт:
Плеснув в лицо водой из родника, Ясон рассмеялся от радости, так прекрасна представлялась ему жизнь.
Он, счастливый, неторопливо шел по долине, все более приближаясь к высокой зубчатой стене из древних камней, обомшелых и причудливо увитых розами и виноградниками...
Сладкое пение птиц убаюкивало тоску, мысли о будущем, смятенные чувства. А в стене, чем ближе приближался Ясон, все яснее - маняще жемчужный свет, мо- лочно серебристый и окликающий.
Свет шел от калитки в стене, маленькой и убогой, хотя рядом, закрытые на запоры, величественные бронзовые ворота были изукрашены великолепным
– Если здесь, по эту сторону долины и сада, такие чудеса и грезы,- размышлял Ясон.- То что же таится там, неведомое и удивительное?
И приспешивал шаги к далекой калитке, сиявшей по-прежнему. Ясон уже не обращал внимания на лучезарную долину, на серебристые реки, тенистые рощи, манящие сенью путника. Юноша почти задыхался, когда достиг заветного мига. Калитка приотворилась пошире. Ясон зажмурился, растягивая миг постижения. Сделал шаг и открыл глаза: перед ним сияла необъятная чернота, покрытая светящейся пыльцой. Бездна, без проблеска света и мысли. В этой кромешной пустоте не было ни земли, ни неба - лишь спокойная задумчивая усталость и понимание бренности бытия. Ноги юноши сами влекли послушное тело, и оставался шаг - бездна готова была принять свою жертву. Но последним усилием воли Ясон отшатнулся, заскрипев от напряжения зубами так, что судорогой свело челюсти.
Нет! Нет!
– шептал Ясон.- Я не хочу! Я еще так недолго пожил! Я вернусь сюда, в этот сад. Я пройду через эту калитку, но, боги, дайте и мне прожить отмеренный срок!- И калитка, словно услышав, неохотно заскрипела, затворяясь.
А Ясон очнулся по-прежнему лежащим там, где его укусила змейка. Ранка на бедре чуть ныла и едва кровоточила. Ясон заторопился к пещерке. Сил хватило лишь просунуть в дыру голову и что-то сказать. Что, помутненное сознание уже не расслушало.
Критий обессиленно откинулся. Сел на песок, внимательно оглядывая место укуса. Промолвил:
Теперь лишь надежда на его молодость. Сколько мог, я отсосал яд из ранки, но мы ведь не знаем, что за змея набросилась на Ясона.
Это важно знать?
– тихонько прошептала Астурда, так, между прочим, не зная, прошло ли раздражение отца.
А ты не понимаешь?
– глянул на дочь Критий.- Впрочем, откуда тебе, выросшей среди каменных жилищ города, знать? Ты вряд ли хоть одну змею в жизни видела! А есть твари, чей укус убивают на вздохе: вздохнул еще живой, а падает мертвым. Будем молиться богам!
А если все сделать удачно?
Ну, тогда через несколько дней юноша нам не поверит, что лежал, распростертый и беспомощный, не в силах даже открыть глаза.
Надо бы посмотреть, что на берегу,- осторожно бросила несколько слов девочка.
Критий отрицательно покачал головой:
Что это даст? Там нет и быть не может ничего, что сулило бы нам радость, а огорчений хватит с лихвой, если мы никуда отсюда и не двинемся!
Черный валун, будто утратил способность говорить, дипломатично помалкивал:что встревать, коль не умеешь помочь?
Меж тем на горы алчно набросилась ночь, вмиг поглотив скудные отблески света, проникавшие в нору снаружи.
Как смогли, поудобнее уложили так и не пришедшего в себя Ясона. Несмотря на предосторожности, предпринятые Критием, нога от бедра опухла и налилась свинцовым
Мы сделали, что могли,- вновь уныло промолвил Критий.
Может, надо ногу отрезать?
– наивно спросила Астурда, видя, как нога юноши превращается в сине-багровую колоду.
Костерок, скудно мерцавший на жалком пайке, при- гас, закраснелся багровыми угольками.
Язык бы тебе отрезать!
– шлепнул дочь Критий.- Какой настоящий мужчина предпочтет влачить убогое существование калеки смерти? Пусть лучше Ясон умрет, чем будет всю жизнь проклинать непрошенное и непрощаемое благодеяние!
Как - умрет?
– ахнула Астурда. Ее лицо, скупо освещенное угасающим костерком, перекосилось от странно багровых бликов и ужаса.
Обыкновенно,-пожал плечами Критий.- Ты ведь не боялась, когда умерла бабушка и даже когда умерла твоя мать?
Но,- Астурда не могла объяснить, что не сама смерть ее пугает, а эта темнота за стенами норы, море, завывающее детскими голосами, и одиночество, пробиться сквозь которое Австурде было не под силу, одиночество юноши, который может умереть, а они даже не смогут ничего передать родным, потому что мало что сами знают о своем случайном спасителе и спутнике.
Все! Спать!
– Критий свернулся, подтянув к груди колени и через минуту захрапел, выводя носом рулады. Девочка долго устраивалась рядом. Ворочалась, со страхом прислушивалась в различимое в ночных шорохах дыхание Ясона.
Наконец, крепкие нервы ребенка преодолели кошмары - Астурда уснула. Но и во сне ее мучало что-то огромное, извивающееся, надвигающееся на девочку чудовище с раздвоенным жалом змеи.
Ясон не пришел в себя и утром. Критий, только-только в дыру туманом пополз серый рассвет, попытался растолкать юношу. Но тело лежало налитой жаром колодой. Ноги не было вовсе: лишь груда вздувшегося мяса. Губы юноши растрескались в кровь.
Тут же птичкой метнулась Астурда, оцепенело замерла в двух шагах от юноши.
Он... умер?
– выдохнула шепотом.
Пока - нет,- хмуро ответил Критий.- Но сама видишь: ему мало осталось шансов выжить.
Питье бы ему...- подал голос черный валун. Наблюдатель колебался: вмешиваться в течение людских дней и ночей ему было запрещено.
Черные валуны появились на земле задолго до того, когда первый человек робко выглянул из пещеры, кутаясь в звериную шкуру. Задолго до того, как вообще на земле возникла любая жизнь.
В далеких воспоминаниях, означавших для людей вечность, а для черных валунов - лишь миг, наблюдатель видел эти места совсем иными. Красное солнце лениво висело над горизонтом, бросая скупые отблески на скованную льдами землю. Завывали ветра: их бы сравнить с воем бешеных псов, но и псов, и никаких иных тварей не было в вечной ледовой пустыне. Лишь оттенки снега: от холодно белых до густо синих в тени обледенелых скал. Черный валун не испытывал ни холода, ни одиночества, хотя всегда знал, где и чем заняты другие наблюдатели. Были ль черные камни творением богов или демонов? Черные камни просто ждали смутного часа, чтобы выполнить свое предначертание. Что за долг был у наблюдателя? Он ни разу об этом не задумывался: придет время - все откроется само. А с течением лет валун и вовсе решил, что о нем забыли. Но и это наблюдателю было безразлично.