Архимаг
Шрифт:
– Любопытно, если учитывать живого Тиаго, что из Дома До’Урден погибли лишь двое дворян, - заметила Мез’Баррис.
– И оба они - из одного Дома.
– Стоит ли мне поверить в то, что сейчас ты действительно назвала дартиир, дочь-полукровку Тос’уна, истинным членом Дома Баррисон Дель’Армго?
– спросила Далия - Матрона Мать Дартиир До’Урден - и весь Правящий Совет, включая обоих Бэнр, в унисон ахнули, не столько удивленные этим замечанием, сколько пораженные, что несчастная эльфийка, которую все, даже союзники Дома Бэнр, знали, как эхо голоса Матроны Матери Бэнр, осмелилась открыто кого-то
Высшая Жрица Сос’Ампту, сидящая рядом с Далией, невозмутимо улыбнулась, словно её совсем не заботило, что нити кукловодов стали видны зрителям.
– Тос’ун Армго погиб достойно, - смело произнесла Мать Бэнр, резко меняя тему, пока разговор не дошел до открытой демонстрации сил.
– Он ехал в бой на Аурбанграссе, сыне Араутатора. И даже Тиаго был рядом с ним. Там, над полем боя, они встретились с противниками белых драконов, двумя медными ящерами. Если и есть какие-то причины для твоего негодования, Матрона Мать Мез’Баррис, то, быть может, в начале тебе стоит вспомнить, что ни я, ни кто-либо другой в Мензоберранзане не может управлять драконами, в особенности - металлическими.
– А Доум’вилль?
– выпалила Матрона Мать Мез’Баррис, и сразу пожалела о том, что вообще открыла свой рот, особенно учитывая предыдущее замечание Матроны Дартиир.
Семеро из девяти членов правящего совета открыто посмеялись над замечанием Мез’Баррис. Только Жиндиа Меларн из Шестого Дома сидела с угрюмым лицом, без сомнения, разделяя подозрения Мез’Баррис. Это не случайность или превратность судьбы, что ни Тос’ун Армго, ни его дочь Доум’вилль не вернулись из кампании на поверхности, и что все остальные - Тиаго из Дома Бэнр, Равель из Дома Ксорларрин и Сарибель из обоих Домов - снова послужат аристократами восстановленного Дома До’Урден.
Любые возражения Мез’Баррис способные оказать влияние на воссоединение благородных Дома До’Урден были заранее разбиты.
Город принадлежал Матроне Матери Бэнр.
Все еще.
Мез’Баррис взглянула на Жиндию Меларн. Она никогда не питала особой любви к фанатичным жрицам Дома Меларн, но ей казалось, что теперь им суждено вступить в союз, принимая во внимание беззастенчивый и нескончаемый захват власти Матроной Матерью Бэнр.
Она перевела взгляд на Миз’ри Миззрим, чей союз с Домом Бэнр имел, без сомнения, непостоянный характер. Миз’ри шла по тонкой грани между конкурирующими торговыми группами и Домом Бэнр, который тянулся к торговле на поверхности через бродяг банды Бреган Д’Эрт и новый город К’Ксорларрин, быстро становившийся не более чем форпостом Дома Бэнр.
Но Дом Ханзрин, гораздо более мощный, чем предлагал их ранг на Правящем Совете, был не в восторге - они и в самом деле были возмущены тем, что Матрона Мать словно из воздуха восстановила Дом До’Урден, таким образом мешая возвышению других Домов после выхода Ксорларринов из Мензоберранзана - а Бреган Д’Эрт была куда менее управляемой и предсказуемой, чем могла признать любая из верховных матерей.
Да, в позиции Матроны Матери Бэнр появились трещины, особенно сейчас, когда Паучья Королева потерпела неудачу в своей попытке завоевать Плетение. Ко всему прочему, судя по всему, К’Ксорларрин сильно пострадал во время войны. Хотя, без сомнения, Матрона Мать Зирит непременно придет хныкать к Матроне
Это подозрение было подтверждено минуту спустя, когда Матрона Мать Биртин Фей, очень недавно ставшая союзником Дома Бэнр, неожиданно поменяла тему.
– Почему мы не предвидели приход медных драконов?
– спросила матрона мать. В её голосе не было и намека на критику, но вопрос был явно больным.
– Привлечение Араутатора и Аурбанграсса к нашему делу, соединение нашей кампании с делом богини Тиамат, без сомнения, благословленный поступок. Однако, этот альянс распался, а Аурбанграсс умер. Едва ли богиня одобрила еще и это.
– Матрона Мать, ты, конечно, понимаешь, что действия и воля драконов… - начала отвечать Мать Бэнр.
– Да, конечно, - прервала Биртин Фей - прервала!
– и безнаказанно продолжила.
– Но наши собственные силы были отозваны в Мензоберранзан тогда, когда Аурбанграсс был уничтожен медными драконами. Разумеется, этот факт не поспособствует укреплению отношений между Ллос и богиней Тиамат.
– В последнем бою на одном из этих драконов ехал внук Дантрага Бэнра, - возмущенно ответила Мать Бэнр с открытой усмешкой.
– Один из немногих наших людей, оставшихся на Серебряных Пустошах.
– заметила Биртин.
– Если бы наша армия была там…
– Это не изменило бы хода боя между драконами, - отрезала Квентл.
– Но Паучья Королева имела бы больше почтения у Тиамат. Не бегите от ошибок, Матрона Мать. Давайте вместе рассмотрим то, как мы могли бы лучше послужить Госпоже Ллос.
И вот это случилось, подумала Мез’Баррис. Она едва могла сдержать смешок. Слова “вместе рассмотрим”, произнесенные любой матроной матерью, обращавшейся к своей коллеге, особенно за столом Правящего Совета, были скорее обвинением в неудаче, чем предложением объединиться. Эти слова стали старейшим способом дроу ударить побольнее. Верховные матери темных эльфов никогда и ничего не “рассматривали вместе”, кроме трупа третьей матери, против которой они заключили временный союз и свергли.
Весь зал Совета замер, и Мез’Баррис, к своему удовольствию, заметила, что никчемная Квентл Бэнр кажется дрожащей. Сейчас она была больше похожа на старую неуверенную и слабую Квентл Бэнр, которую Мез’Баррис знала до того, как произошло это необъяснимое преобразование.
Нервозность Квентл продлилась лишь сердцебиение. Затем Матрона Мать с комфортом откинулась и бросила насмешливый взгляд на Биртин Фей, словно кот, который глядит на крысиную нору, обещая квартирантке скорое прибытие к обеденному столу.
Двери комнаты распахнулись, и внутрь ворвалась пара огромных существ. Монстры были человекоподобные, с мощными мускулами, но с мордами собаки и козлиными рогами, а так же дополнительными руками - щелкающими гигантскими клешнями, которые могли перерезать дроу пополам.
Следом за ними вползло нечто, скользящее словно нага. Нижняя часть тела существа была похожа на змеиный хвост, а верхняя выглядела, как стройная обнаженная женщина, если не брать в расчет шесть рук, державших топоры или мечи разнообразного ужасного вида.