Архимаг
Шрифт:
– Как и города Сильверимун и Эверлунд, - добавила Алейна таким же мрачным тоном.
Король Харнот, молодой и переполненный гордостью, начал было экспрессивно и яростно отвечать на эти угрозы, но Ортео Спайкс положил руку на плечо своего монарха. Когда молодой дворф повернул голову, чтобы посмотреть на Дикого Дворфа, тот кивнул и отвел его в сторону.
– Он упрямый, - заметила Кэтти-бри.
– Не так давно он потерял отца. А брат погиб на войне, - напомнил Дзирт.
– Как и многие из его важных советников. Сейчас он сидит на вершине трона, одинокий и разбитый. Он знает,
– Тогда ему, возможно, стоило бы проявить немного благодарности и чуточку понимания, не?
– спросил Бренор.
Дзирт только пожал плечами.
– Он и проявит, но на своих условиях.
– Если Адбар отвергнет наш план, мы с тобой найдем армию, вкоторой ты так нуждаешься, чтобы выполнить свою миссию, мой друг, - пообещал король Эмерус.
– Без Адбара у нас не будет стольких воинов, - заметил Бренор.
– Тогда пойдем в Мирабар и поищем еще союзников - мы что-нибудь придумаем, - сказал Эмерус.
– Их парни - тоже из Делзуна, как и твои мальчики из Долины Ледяного Ветра. Мы вернем Гаунтлгрим, не волнуйся!
– Мы?
– спросил Дзирт, ловя намек короля Эмеруса.
– Долго рассказывать, - только и сказал король Цитадели Фелбарр по этому поводу.
Харнот и Ортео Спайкс вернулись сразу после его слов, и король Адбара выглядел куда менее возбужденным.
– Мой друг думает, что лишившись двух тысяч воинов Адбар не станет менее сильным, - начал Харнот.
– Поэтому половина твоего войска пойдет под знаменами Цитадели Адбар, король Бренор.
– Нет, - немедленно ответил Бренор, не смотря на то, что другие заулыбались и начали весело переговариваться. Все глаза резко повернулись к рыжебородому дворфу. Окружающие были удивлены его ответом.
– Не будет флагов Адбара, Фелбарра или Митрил-Хала, - пояснил Бренор.
– Как и в войне, которую мы только что победили, мы пойдем под одним флагом. Флагом нашей крови Делзуна, флагом Гаунтлгрима.
– У Гаунтлгрима нет флага!
– запротестовал Харнот.
– Тогда, давайте сделаем его, - с широкой улыбкой сказал король Эмерус Боевой Венец. Он поднял руку, протягивая её Харноту. После небольшого колебания, молодой король Адбара крепко пожал руку своего соседа.
Тем временем Бренор начал доставать из-за своего волшебного щита кружки эля. По одной для каждого из четырех королей, собравшихся на поле.
А потом они произнесли тост:
– За Гаунтлгрим!
Работы на руинах Черной Стрелы продолжались несколько декад, покуда массивная оркская крепость не превратилась в небольшой сторожевой форпост с парой торчащих башенок. Между участниками работ произошла небольшая дискуссия о том, стоит ли полностью сравнять это место с землей, или переоборудовать крепость, дабы дать дворфам выпустить пар. Но как сказал Бренор, и он, разумеется, был прав, что сохранение Черной Стрелы в целости может
В конце концов восстановить цитадель было проще, чем собрать её из обломков.
Потому они снесли большую часть строения, оставив жалкие сторожевые башенки. Большие бревна они отвезли к реке, где кинули их в воду и отправили в Митрил-Халл, где те были использованы в качестве дров для печей и горнов.
Доки тоже были разобраны, как и ныне брошенные оркские деревни. Рабочие стирали все следы Королевства Многих Стрел с Серебряных Пустошей. Когда лето подошло к концу, дворфы и их союзники вернулись по своим домам, а представители трех цитаделей пообещали друг другу встретиться зимой, чтобы обсудить весенний поход на запад.
– Что тебя волнует?
– спросила Кэтти-бри Реджиса, пока они шли обратно в Митрил-Халл. Реджис, разумеется, присоединился к веселым крикам и общему “ура”, но каждый день Кэтти-бри замечала, как темные облака тревоги наползают на его ангельское личико.
– Я устал, только и всего, - бросил Реджис, но женщина знала, что он лжет.
– Это был долгий и тяжелый год.
– Для всех нас, - заметила Кэтти-бри.
– Но это был год победы, правда?
Реджис посмотрел на девушку. Он сидел на своем пони, намного ниже плеч её спектрального единорога. Его улыбка стала искренней, когда он спокойно сказал:
– Ура королю Бренору.
Но в глубине его глаз снова сгустились облачка тоски, и когда он повернулся, глядя на дорогу, раскинувшуюся перед ними, Кэтти-бри заметила это.
– Ты не пойдешь с нами в Гаунтлгрим, - констатировала она.После тени, промелькнувшей в его глазах, ей не нужно было слышать ответ.
– Я не говорил ничего такого, -ответил Реджис, не глядя на неё.
– Но ты этого и не отрицаешь, даже сейчас.
Она заметила, как напряглось лицо хафлинга, хотя он все еще не смотрел на женщину.
– Как давно ты понял это?
– спросила Кэтти-бри спустя какое-то время, понимая, что Реджис просто не хочет продолжать разговор.
– Если бы Бренор вел войско на войну в Гаунтлгрим, а Дзирт был в Кормире или Землях Кровавого Камня, может быть, что бы ты делала?
– спросил Реджис.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты пошла бы за Бренором, сопровождая его на задание, на последнее задание в череде заданий, которая, кажется, никогда не кончится, или ты захотела бы найти Дзирта снова, проведя с ним остаток своей жизни?
– Доннола Тополино, - поняла Кэтти-бри.
– Моя любовь к ней ничуть не меньше, чем твоя - к Дзирту, - пояснил Реджис.
– Я оставил её, потому что должен был исполнить свое обещание, потому что знал, что мой друг, Дзирт, нуждается во мне. Поэтому я пришел из Агларонда, пройдя половину Фаэруна до Долины Ледяного Ветра, и остался с вами, когда мы нашли нашего друга при смерти.
Женщина кивнула. Её открытая, внимательная и располагающая реакция пригласила его продолжить.
– И мы только что победили в этой войне, - говорил Реджис.
– Это было важно, и на самом деле являлось продолжением того,что мы начали много десятилетий назад. Я был управляющим Митрил-Халла в дни первого Обальда.