Архип
Шрифт:
Поиски чудовища не были для Архипа чем-то особо сложным, поскольку нежитью она не была ни особенно сильной, ни умной, да и к любому, даже самому распростейшему колдовству была неспособна. Только и славилась, что запредельной прожорливостью, выглядя при этом всегда так, словно вот-вот сдохнет от истощения, и куда только все девалось, да невероятной даже для нежити живучестью. Он просто пошел по кровавому следу, оставленному чудовищем после того, как оно растерзало молодую и глупую парочку, решившуюся вопреки желанию враждующих меж собой семей, сбежать в город и жить там вместе. Вот и пожили. Ловушку, правда, пришлось готовить довольно долго, горючую смесь даже на лошади вез, благо, знал про феноменальный нюх лобасты и до нужного момента от нее скрывался. Не первый раз на охоту выходил, были давно отработанные способы спрятаться даже от самого внимательного внимания. В последний момент, правда, чуть было все
Тщательно осмотрев бывшее место обитания чудовища, больше просто потому, что привык все дела доделывать до конца, чем с какой-то осмысленной целью, и совершенно ожидаемо не найдя ничего, окромя обглоданных костей, которые по возможности и собрал для дальнейшего погребения, Архип побрел в сторону спрятанной в недалекой рощице телеги, прикинув, что надо будет охотников направить место выжечь. А то еще какая-нибудь тварь заведется... Любит всяческая дрянь заброшенные человеческие жилища спасу нет.
Часть четвертая. Глава 25
Еще на подъезде к Крапивину, с вершины одного из близлежащих холмов Архип разглядел необычный предмет в центре села, около старостиного дома. Ему не нужно было даже доставать подзорную трубу, которой , впрочем, у него и не было, или усиливать свое зрение чародейским образом, что он, впрочем, конечно же сделал, чтобы догадаться, что это был путевой экипаж. Скорее даже комфортабельная карета. Отсюда и до самого Чернореченска в таковом никто не ездил, а значит прибыли городские, прикинул очевидное колдун. А городским тут ежели и есть что делать то только по делам Волшебной Коллегии, письмо которой было отправлено первым же нарочным, едва только по весне утихомирилась погода да появилось возможность до этого самого города доехать. С тех пор прошло неполных три месяца и Архип, грешным делом, уж подумал, что письмецо его, как такое часто бывает, затерялось где-то в недрах неповоротливого механизма могучей Империи, и со своими проблемами ему придется разбираться самостоятельно. Положа руку на сердце, особой помощи из уезда или даже губернии не слишком-то и ждал, не того полета там птицы, чтоб с восставшим из мертвых чернокнижником хоть какую-то помощь оказать. Тут только бумажки писать горазды, да стращать Петербургом. Но раз прислали, то придется иметь с ними дело, хочешь - не хочешь.
И с этими мыслями Архип свернул в объезд сельского центра, намереваясь околицей пробраться к свою избу, что находилась по другую сторону за сельским тыном. Не хотелось ему сейчас, двое суток питавшемуся солониной да спавшему урывками и то в седле, сейчас разговаривать с напыщенными городскими неумехами, возомнившими себя магистрами тайных искусств. Лучше уж поесть горяченького да принять баньку. А потом уже на легкую голову можно и с гостями дорогими пообщаться.
Дома никого из своих женщин: полюбовницу - вдовую купчиху Дарью да татарскую приблуду, то ль ученицу, то ль уже падчерицу Айрат, Архип не застал, но его это не слишком расстроило. Дома было чисто, в печи стояла гречневая каша с мясом, и свежеиспеченных хлеб, а хозяйства он отродясь не держал окромя аптекарского огорода, так чего было деловой бабе, некогда в одиночку принявшей хозяйство умершего мужа, да не промотавшей, а удесятерившей за годы его капиталы, да молодой девахе, красотой своей наповал сшибавшей любого от едва научившихся ходить, до ходить уже разучившихся дома затворницами сидеть? Пущай вволю гуляют с людом общаются. Закинув гребень в специальный сундук, где уже лежала ржавая двузубая вилка да старый топор да перехватив его накрест цепями, колдун отправился затапливать баню. Погоня за лобастой выдалась пусть и нетрудной, но долгой и выматывающей, а проведенные в седле ночи холодными и промозглыми, не вершина лета все-таки, и после них страсть как хотелось старые кости погреть вдоволь.
За раскаленной баней - первейшего средства от стылости и усталости в членах, Архип устроил себе сытный и отнюдь не бесхитростный обед. Обе бабы его, что молодая, что постарше, были на редкость во всяком вареве искусны, превращая даже, казалось бы, привычную пищу в блюда, достойные стола лучших столичных трактиров. Ведь обе они не брезговали обильно, хотя и соблюдая нужное приличие, сдабривать даже самую простую еду всяческими хитроумными травами да пряностями, которые частично заимствовали из запасов Архипа, ведь многие чародейские ингредиенты, прекрасно идут в пищу, а что-то закупали и на стороне. Не даром же главная Дарьина лавка, что в самом Крапивине,
Но нега была недолгой, почти сразу же Архип увидел вдалеке две фигуры, на фоне бушующей зелени раннего лета выглядящих кричаще черными. Государевы люди решили не ждать ничтожного колдуна и не посылать за ним посыльных, а явиться на встречу самим? Необычное поведения для этого, как правило до жути самовлюбленного и высокомерного сословия. Пожав плечами, необычное поведение чинуш его, конечно, заинтриговало, но, паров слово, не прерывать ли ради этого любимый ритуал, Архип и не подумал хоть как-то на это реагировать. Разве что слегка прикрыл полой срам, все-таки нормы приличия он без крайней нужды старался не нарушать. Тем более, что одним из гостей, как стало возможно разобрать, едва они подошли поближе, оказалась женщина. Невысокая, миниатюрная в идеально подогнанном по фигуре бархатном прогулочном костюме с лицом, закрытым спадающей с широкополой шляпки вуалью, она выглядела, королевой, выступающей не по едва протоптанной по лесу тропинке, а, как минимум, по бальному залу на императорском приеме. Вторым был молодой мужчина, с изящными, ухоженными тонкими усиками и с совершенно неуместной тростью. По тому, как мужчина заискивающе козырял перед своей спутницей можно было без труда сказать, кто в этой паре главный. Становилось все интереснее и интереснее, женщин в чародейском искусстве было очень немного, а уж сколько-нибудь серьезных успехов в нем добивались вообще единицы. А уж чтобы эта женщина одновременно занимала высокую должность в тайной коллегии? О таком Архип вообще никогда не слышал. Правда, любопытство свое он внешне проявлять и не подумал, все так же продолжая задумчиво курить трубку. Нечего баловать чинуш, пусть сперва докажут свою полезность.
Наконец идущие оказались достаточно близко, чтобы разглядеть сидящего у завалинки колдуна. Тон юноши, а он все еще находился слишком далеко, чтобы точно разобрать слова, и его жесты стали раздраженными. Он горячо доказывал что-то женщине, близко наклонившись над ее ухом и без устали тыча в сторону хозяина дома пальцем.Ишь, какой невежливый мальчишка, наверняка, как индюк по любому поводу раздувается от важности. Подумать только, сразу и дворянин, и чародей. Элита из элит. Достаточно, чтобы любому голову вскружить. Ну ничего, об Архипа и не такие зубы обламывали.
Колдун продолжал заниматься своими делами, не обращая внимания на приближавшуюся парочку, даже когда им оставалось не более десятка шагов до его палисада. И , ожидаемо, такое нарочитое неборежение привело к взрыву. Юноша, решительным шагов отошел от своей спутницы и, не смотря на легкие протесты той, заголосил:
– Эй ты, деревенщина!
– голос его был высокий и при этом мелодичный, в спокойном состоянии, наверняка, даже не лишенный красоты, но сейчас, искаженный нотками истерики, не вызывал ничего, кроме желания бросить камень.
– Почему сидишь в присутствии высокородной дамы! А ну подъем, мы тут колдуна ищем...
Архип медленно поднял голову и со всем высокомерием, на которое был только способен, окинул мальчишку оценивающим взглядом. Тот от такого взгляда запнулся, лицо его исказилось, а на щеках проступили алые пятна.
– Да как ты смеешь, - захлебываясь от возмущения, взревел было он. Но голос предательски дал петуха, от этого юноша распалился еще больше.
– Да я же тебя сейчас...
Архип на это только приветливо кивнул и взял вставленную в стену между бревнами, словно бы случайно небольшую веточку. Наставив раздвоенный конец ее на изрыгающего проклятия пришельца и коротко приказал:
– Замри!
И мгновенно поток оскорблений и угроз от юноши прервался, словно отрезанный ножом. Тот замер, как вкопанный и только и мог, что яростно пучить глазищи да напрягать горло в бесплодных попытках издать хотя бы звук. Архип, словно бы не замечая этого, спокойно продолжил прерванное занятие.
– Браво, дорогой граф, браво, - неожиданно подала голос спутница горячего юнца. Архип сперва даже и не понял, что обращались к нему.
– Должна признаться, вы все так же умеете удивлять, как и пятнадцать лет назад, - она начала медленно аплодировать. Архип близоруко сощурился, силясь разглядеть за вуалью лицо. Голос ее казался смутно знакомым.
– Не будете ли вы так любезным и освободите моего спутника, а то, боюсь, как бы его от ярости апоплексический удар не хватил.