Ариэль
Шрифт:
— Почему фотографии убитых не передали прессе? — спросил Симолин.
Я рассказал о причинах, приведенных на совещании. Симолина это, похоже, не убедило.
— Мне кажется, что с помощью снимков можно было бы получить полезную информацию. На данный момент мы даже не знаем всех имен и места, где жили остальные убитые.
В этом Симолин был прав. Странно, что у кузена Хамида Таги не оказалось постоянного места жительства. Пару месяцев назад он съехал со своей квартиры в Каннелмя-ки и никому
В училище, где числился Таги, его не видели уже на протяжении многих недель, и никто о нем ничего не знал.
Собранная информация о Вашине Махмеде, работнике Али Хамида, лишь подтверждала, что он не имел никакого отношения к делу.
— Если расследование не продвинется, завтра можно опубликовать фотографии.
— К этому времени убийцы уже могут покинуть страну.
И снова Симолин был прав.
— Ничего не поделаешь. Иди домой спать, — сказал я.
— Сейчас пойду.
— Я, во всяком случае, ухожу.
Зазвонил мой мобильник.
— Кафка.
— Это Вивика Мэттссон из Городского театра. Вы заходили утром.
— Да.
Я взглянул на Симолина. Он уже читал следующие показания и бросил через плечо:
— Спокойной ночи.
Я вышел в коридор. Почему-то мне не хотелось, чтобы Симолин слышал наш разговор с Мэттссон.
— Вы просили позвонить, если я что-нибудь вспомню.
— Так… Вы что-то вспомнили?
— Кто-то кричал на мосту… Я только что вернулась с репетиции и по дороге заглянула в киоск. Там было двое мужчин арабской внешности. Они ссорились, и один зло сказал другому: «Маньяк!» Я почти уверена, что слышала на мосту слово «маньяк».
— Еще что-нибудь помните?
— Нет, к сожалению. От меня не много пользы.
— Нам полезна любая дополнительная информация.
— Вы уже знаете, кто убил тех мужчин?
— Нет.
— То есть знаете, но не говорите, да?
В ее голосе слышался упрек.
— Нет.
— А вы не могли бы порасспросить меня… хотя бы совсем чуть-чуть…
— Как-нибудь в другой раз.
— Наверное, вы это говорите всем женщинам.
Я подумал, не зашла ли она по дороге домой в бар. Тем не менее мне показалось, что между нами что-то возникло, хотя это могли быть лишь мои фантазии.
— Извините, я устала и начинаю говорить глупости. Репетиция длилась одиннадцать часов. Надеюсь, вы раскроете дело. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи. — Я бесцеремонно завершил разговор.
Посмотрел на телефон и ощутил себя сухарем-чиновником. Мне уже за сорок, а я так и не научился разговаривать с женщинами.
С минуту я посидел за своим столом, обескураженный беседой с Мэттссон. Затем подключился к Интернету и ввел в Гугле запрос «Вивика
Потратил минут десять, листая материалы о ней. Выяснил, что она родилась в Таммисаари, единственный ребенок в семье, осталась без отца в двенадцать лет — как и я — и в детстве была озорным мальчишкой в юбке. У нее есть питомец — чемпион собачьих выставок джек-рассел-терьер по имени Оле. Она свободно владеет французским и не замужем.
Я вышел из поисковика и откинулся на стуле. Прошло еще несколько мгновений, прежде чем мне удалось вытряхнуть из головы Вивику Мэттссон.
— Маньяк, — сказал я вслух.
Я отыскал в своей записной книжке номер старого школьного товарища, который больше десяти лет прожил в Израиле. Он свободно говорил как на иврите, так и на арабском.
Ответила его жена и позвала мужа к телефону. После короткого вступления я перешел к делу.
— «Маньяк», просто «маньяк» и больше ничего?
— Да.
— Это ругательство на арабском языке, но у него есть не менее двух разных значений в зависимости от контекста. По-фински это может означать что-то типа «пидор» или «мудила». Подходит?
— Отлично подходит.
Если женщина расслышала правильно, то кричал, вероятно, мужчина, который упал на крышу поезда. С чего бы это кричать людям, которые стояли в безопасности на мосту? То есть мужчина был, вероятно, арабом, как мы и предполагали. Раз он использовал арабское ругательство, то его преследователи тоже были арабами.
Я решил снова связаться с имамом.
Глава 7
Я жил в двухкомнатной квартире на улице Меримиехенкату в районе Пунавуори. Эта квартира была моим домом уже тринадцать лет, и мне оставалось выплатить по кредиту совсем немного. При необходимости описать ее в нескольких словах я сказал бы, что она представляет собой самое что ни на есть холостяцкое жилье. С другой стороны, вся мебель, телевизор и стереосистема были классными. Стены украшало несколько полотен маслом. Я приобрел их по минимальной цене «только для тебя» у своего кузена, довольно успешного художника. Одну картину получил от него в подарок на сорокалетие.
После смерти матери я перевез из ее квартиры пару предметов обстановки, кровать красного дерева, которую поставил в спальне, и зеркало в прихожую. Антиквариат больше подходил для навороченной квартиры моего старшего брата в престижном районе Эйра. Я не завистлив, но слово «навороченная» очень правильно описывает квартиру Эли.
Если быть точным, это квартира его жены, происходящей из семьи столь богатой, что о таких понятиях, как бедность, нужда, ее родственники не имеют представления — разве чисто теоретическое.