Аригато

Кондон Ричард

Эта машина появится на набережной между складами и паромом приблизительно через две минуты после начала погрузки. мсье Бонне и мистер Мак-Генри нейтрализуют полицейских и загонят машину на борт парома. Все понятно?

Бонне и Мак-Генри кивнули.

– Мистер Шраум и мистер Фуше вылетят в Бордо заранее. Мистер Фуше отсоединит сигнализацию на складах, проведенную непосредственно в центральный пост префектуры полиции, и снова подключит ее в одиннадцать двадцать шесть на следующее утро. Кроме того, он свяжет четырех охранников внутри складов, маршруты которых отмечены.

А теперь, с вашего разрешения, мы рассмотрим контрольный график. Мистера Шрама и мистера Фуше мы может отпустить, чтобы они не опоздали на самолет.

Оба, Фуше и Шраум, вышли, не сказав ни слова.

– Мистер Мак-Генри, грузовик с рабочими и оборудованием сейчас на пути из Парижа в Бордо?

– Да, сэр.

– Где два трейлера «Мерседес»?

– На улице, кэп. Мы грузимся вместе с ними в три часа. У нас два трейлера, четыре механика, четыре комплекта специальных ключей зажигания.

– Благодарю вас. капитан щелкнул переключателем проектора. Изображение сменилось. Теперь это был паром водоизмещением десять тысяч тонн у пирса в Саутхэмптоне. В его разинутую пасть въезжали крошечные автомобильчики.

– Перед вами – паром «Бергквист Лаура», совершающий рейсы между Саутхэмптоном и Бильбао. Только такой паром или менее доступный для нас авианосец имеют необходимые площади для погрузки восемнадцати с лишним тысяч ящиков вина. Мы должны захватить этот паром, чтобы перевезти вино.

Он снова повернулся к карте Бискайского залива и обвел красным карандашом Саутхэмптон.

– Мы здесь, – сказал он, – а вино здесь, – он обвел Бордо. Потом провел карандашом красную линию от Саутхэмптона до Бильбао.

– Это – обычный маршрут парома.

Капитан отметил точку на маршруте ниже полуострова Котентин.

– Здесь мы захватим паром и выгрузим пассажиров, экипаж и машины в море.

– В море? – переспросил Бонне.

– Ты хочешь выбросить две сотни машин в море? – удивился Мак-Генри.

Капитан был готов к этому вопросу.

– Вас интересует судьба людей и машин. Объясняю, что пассажиры будут перегружены в спасательные шлюпки опытным экипажем. Им нужно проплыть двести ярдов до сухогруза «Бенито Хуарес», который будет ждать нас в этой точке по моему распоряжению, чтобы принять на борт людей с парома, передавшего сигнал SOS.

– Сухогруз наш? – спросил Бонне.

– Это зафрахтованное судно под нашим контролем, – ответил капитан. – Через два дня после того, как мы избавимся от вина, пассажиры сойдут на берег в Северной Африке. Капитан объяснит им задержку поломкой руля (руль будет для этого иметь следы недавнего ремонта). Он получит награду от шведского правительства, поскольку «Бергквист Лаура» плавает под шведским флагом.

– А с машинами как? – спросил Мак-Генри.

– Мистер Мак-Генри, если мы не выбросим за борт эти полторы-две сотни машин, у нас не будет достаточно свободного места для размещения вина. Поэтому нашими первыми задачами после захвата судна будет заставить работать поваров и выбросить машины в море.

Он провел зеленым карандашом линию из Бискайского залива к устью реки Жиронда.

– Мы зайдем в Жиронду в двадцать три

ноль-ноль завтра вечером. Пришвартуемся у набережной Ка-де-Шартрон возле складов Крюза в два часа четырнадцать минут ночи в воскресенье. Погрузка займет у нас сорок семь минут, после чего мы уйдем вниз по реке в обратном направлении. Вот, пожалуй, и все.

– Каким образом мы избавимся от вина? – спросил Бонне.

– Как я уже говорил вам, я скажу об этом за один час до того, как это произойдет. Теперь ваше слово. Вы участвуете или нет?

– Мы участвуем, – ответил Бонне.

– Прошу вас взять конверты со своими именами на столе у двери. Изучите их внимательно. Мы отплываем в четыре часа дня. Всего хорошего, джентльмены, – сказал капитан, глядя в окно.

Он слышал, как они расходятся. Он был сыном близкого друга короля Англии. Он был командиром авианосца флота Ее Величества, но опустился до того, что стал виноторговцем, а потом и преступником. Дальше опускаться было некуда. Если и на этом поприще он потерпит неудачу, то его или убьют, или упрячут в тюрьму до конца жизни.

Гэс Шютт тщательно застегнул свое твидовое пальто, стоя перед высоким зеркалом в Аксельрод-Хаузе. Надевая шляпу, он проследил за тем, чтобы линия полей была строго параллельна линии плеч.

Затем он открыл особым ключом стальной ящик и вытащил большой коричневый конверт, в котором хранились четыре разработанных на компьютерах плана преступления. Он прошел к столу и запечатал его четырьмя печатями из синего сургуча, поставив на каждый оттиск своего перстня. Затем перевернул конверт и красными чернилами быстро написал: «В случае моей смерти содержимое этого конверта переходит в собственность моего друга, капитана Колина Хантингтона», поставил внизу подпись и дату.

Потом Гэс достал из письменного стола свое завещание. Оно было коротким – все свое состояние и собственность он завещал своему другу и спасителю, капитану Колину Хантингтону, проживающему на Фарм-Стрит, Вест-1, Лондон. Завещание не было подписано. Шютт взял ручку и задумался. Колин никогда не проявлял интереса к золоту. Он, несмотря на все свои положительные качества, был бесшабашным гулякой, любящим женщин, французскую кухню, дорогие вина и аристократические салоны. К тому же он был неудачливым игроком. Шютт не смог вывести свое имя и пошел на компромисс. Он поставил инициалы и дату и адресовал завещание своему адвокату в Лондон. Потом бросил заклеенный конверт в корзину с надписью «Исходящие».

Уложив в чемодан футляр с двумя девятимиллиметровыми пистолетами «Люгер», которые обладают большой убойной силой, он сверху положил пижаму, пару рубашек, смену белья и книжку ВиннаЭдвардза «Социальное поведение животных».

Вертолет Корпорации прямо с лужайки перед домом доставил его в Саутхэмптон.

Стоял солнечный жаркий июльский день. Не было даже обычного ночного бриза. Капитан прикинул на глазок, что на пароме будет около ста двадцати легковых машин и до одиннадцати грузовиков. Он мог видеть Форда Мак-Генри в кабине тяжелого трейлера «Мерседес». На негре был белый тренировочный костюм. Второй «Мерседес» стоял за ним.