Аригато
Шрифт:
Капитану стало жарко. Над машинами, ожидающими погрузки, колебалось марево. Машины были забиты водными лыжами, пляжными подстилками, надувными матрасами. Он начал волноваться – где Гэс Шютт? Капитан уже второй раз посмотрел на часы, когда вспомнил, что Бонне где-то рядом и следит за ним. Он перестал крутить головой и смотреть на часы и вошел с здание пассажирского терминала. Здание было новым, с высоким потолком, кафе-баром и газетным киоском. Едва войдя, он заметил Боннеа и Каллерса в разных частях зала, не замечающих друг друга в толпе пассажиров. Туристы были увешаны рюкзаками и фотоаппаратами. Капитан купил пару журналов и принялся наблюдать
В восьмой по счету машине находилась симпатичная молодая пара, которая прекрасно смотрелась в открытом «Ягуаре». Девушка сказала сидящему рядом с ней молодому человеку: «Мы не только едем в чудесную романтическую Испанию в свадебное путешествие, мы едем на самой чудесной машине, которую только мог подарить любящий папочка своей дочери в качестве свадебного подарка». – «Нам, – ответил молодой человек. – Он подарил ее нам».
В девятнадцатой по счету машине сидел розовый коротышка и его жена Бренда с бигуди в волосах и с двумя близнецами на коленях. На заднем сиденье лежали три чемодана и игрушки – трактор, пожарная машина и медвежонок-коала.
– Мне не верится, что у нас отпуск, – Гарет, – говорила она уже в десятый раз. – Сперва мы копили на нашу свадьбу, потом на детей, потом на машину, а теперь мы едем в великолепный отпуск на банковский кредит.
– Так и должно быть, Брен, – ответил ей муж. – Вот вернемся, встанем покрепче на ноги и расплатимся с банком.
Сорок седьмая машина была зеленым «Мустангом» с иллинойскими номерами. В ней сидели мужчина и женщина. В машине были снаряжение для подводного спорта, сумка с клюшками для гольфа, одна теннисная ракетка, пара сапог для верховой езды, одно ружье в чехле, пара водных лыж и еще кое-что по мелочи. Мужчина постоянно ворчал, потому что был юрисконсультом в области налогообложения, специализировавшимся на гайанских корпорациях, переправляющих капиталы фирмам в Онтарио, которые переводили их люксембургским компаниям, контролирующим предприятия по производству батареек в Нигерии. Он постоянно потел, даже во сне, от мысли, что федеральная налоговая инспекция может зацепить кого-нибудь из его клиентов.
– Какого черта я взял тебя с собой? – ворчал он на свою жену? – Когда ты научишься укладывать вещи? Как ты могла потерять мою бейсбольную перчатку? Висишь целый день на этом чертовом телефоне и болтаешь со своей мамашей. Я что, не прав?
Его жена прикусила губу, испытывая непреодолимое желание достать из чехла ружье и пристрелить супруга.
Машина тридцать первая в третьем ряду была двухместным спортивным «Триумфом» с одним человеком за рулем – женщиной лет тридцати пяти. Она была недурна собой и легкомысленна с виду. Ее муж дал ей кредитные карточки «Дайнерз Клаб», «Барклай» и «Америкэн Экспресс», она обожала проводить время на море и заводить себе новых знакомых. В три часа все погрузятся, она распакует вещи и достанет «Путеводитель по морским курортам». В шесть часов она переоденется и отправится прогуляться и завести с кем-нибудь знакомство. А в десять часов она вернется к себе, разденется, упадет на постель, где и останется до конца путешествия, услаждая кого-нибудь из своих новых знакомых.
Первым в ряду тяжелых машин стоял большой туристский автобус с шестьюдесятью четырьмя пассажирами, включая мисс Мэй Гэммидж, которая весила триста восемьдесят один фунт [10] и занимала одна сразу два места.
Прозвучал сигнал к началу погрузки. Открылись
10
Около 170 кг.
– У него плохое сердце, – объяснила женщина, – и на жаре он всегда себя плохо чувствует.
– Когда паром выйдет в море, будет прохладнее, – ответил капитан.
– С сердцем у меня все в порядке, – проворчал старик. – Это все из-за жары. Спасибо, что помогли.
– Вы очень, очень любезны, – сказала женщина. В речи у них чувствовался сильный испанский акцент.
Капитан, Шарль Бонне и Каллерс были все уже на борту, когда к пассажирскому терминалу подъехало такси с Гэсем Шюттом.
– Много сегодня народу, – сказал он кассиру в билетной кассе.
– Мы заполнены до отказа, сэр. До самого отказа.
Шютт взошел на борт и прошел в свою каюту. Коридоры были хорошо освещены. По пути он прошел детскую, где восемнадцать или двадцать юных существ играли и визжали во всю мочь. Он прошел дальше и увидел свою каюту. Войдя и закрыв за собой дверь, он прислушался. Затем нажал кнопку вызовы стюардессы.
– Сэр? – в дверь просунулась голова стюардессы. – Не могу пока вам ничем помочь. Я слишком занята, пока мы не отплывем, сэр.
– Вы поможете мне сейчас, – сказал Шютт. Он встал и протянул пятифунтовую банкноту. – Уведите меня отсюда.
Стюардесса уставилась на деньги.
– Я не понимаю вас, сэр.
– Вы что не слышите, как визжат эти сорванцы? Я прошу сменить мне каюту, – он сунул деньги ей в руку. Она исчезла.
Через десять минут, в течение которых количество детей в детской увеличилось тоже на десять, в каюте появился кассир.
– Стюардесса сообщила мне о вашей проблеме, сэр, – сказал он, возвращаю Шютту пятифунтовую бумажку. – Нет никакой возможности куда-либо перевести вас, если только вы не согласитесь разделить каюту с тремя рок-музыкантами. Мы набиты битком, сэр.
– Битком? И до которого часа будет этот гам?
– Детей обычно в семь часов забирают спать, сэр.
– В семь? О боже, сейчас еще и четырех нет. А когда эта чертова детская открывается утром?
– Не раньше семи, сэр, так что не волнуйтесь.
Когда он ушел, Шютт достал два патрона калибра 9-мм и, заткнув ими себе уши, уселся читать Винна-Эдвардза. Ему нельзя было покидать свою каюту до конца путешествия.
Легковые машины и грузовики въезжали на паром и занимали свои места на огромной нижней палубе. Затем аппарель поднялась и закрылась. Были отданы швартовы. Прозвучал гудок. Паром отвалил от пирса и медленно двинулся, огибая остров Уайт, к выходу в море. Капитан сосредоточенно вел поединок с игральным автоматом, когда к нему обратилась дама, вышедшая на охоту за новыми знакомствами:
– Прекрасный день, не правда ли?
– Да-да, конечно, – ответил капитан, продолжая бросать жетоны в чрево «железного бандита». – Вы не первый раз по этому маршруту?
– Нет, конечно. Я десятки раз уже плавала туда-сюда.
– Как здесь кормят?
– Точно не знаю, но по-моему, отвратительно.
– Этого я и боялся.
– Почему бы нам не пропустить по чуть-чуть для аппетита?
– Простите?
– Выпьем перед обедом – за знакомство. Значит, в баре, перед обедом?