Аритмия
Шрифт:
— Девочки, готовим снаряды! — вопит Харитонова, созывая толпу, увлеченную лепкой снеговика.
Начинается самая настоящая войнушка. Все из себя такие «взрослые подростки» капитально впадают в детство. Зато как весело и шумно становится на территории школьного двора! Вон даже охранник выходит из своей сторожки, чтобы нас разогнать. Суббота все-таки… Хочет отдохнуть, наверное, а тут толпа орущих десятиклассников.
— Зараза, прямо в глаз попала! — возмущается Бондаренко, засыпая Сашке снег за шиворот.
Я
— Конец тебе, Арсеньева! — доносится угроза за спиной.
— Все! Сдаюсь! — кричу, надрывая горло. — Ааа…
Он дергает меня за куртку, и мы вместе валимся прямо в сугроб.
— Да сдаюсь я, сдаюсь!
— Это че такое было, м? — снова нападает.
Будучи сверху, имеет очевидное преимущество. Фиксирует положение моего тела, зажимает ногами, так чтобы не могла сдвинуться. Безжалостно натирает мои щеки снегом, и я принимаюсь истошно визжать.
— Хватит, хватит! — умоляю, зажмуриваясь. — Ааа…. Холодно кошмар! Ян, ну пожалуйста, прекрати!
— Ладно, уговорила. Заболеешь еще, — милостиво решает сжалиться надо мной.
Пытка прекращается, но мы по-прежнему продолжаем лежать на снегу, тяжело дыша и пристально глядя друг на друга.
Какой же он красивый! Дух захватывает. Одни глаза чего стоят… Наизнанку выворачивают.
Настроение меняется буквально в одно мгновение. Веселье уступает место смущению и стремительно нарастающему волнению. В груди неистово грохочет сердце. Кровь оглушительно стучит в висках.
Ян наклоняется ниже. Оглаживает ледяными пальцами мои раскрасневшиеся щеки.
Острый взгляд, полыхнувший страстью, задерживается на моем лице всего на пару секунд, а затем его губы, подобно цунами, обрушиваются на мои…
Умело и нетерпеливо целуют. Вынуждают подчиниться. Отдаться на растерзание и с нежностью принять эту грубую ласку. Раствориться в ощущениях, будоражащих до самой глубины души. Задохнуться от переполняющих эмоций. Ярких. Первых. Пробирающих до дрожи и незнакомого томления.
Ощущаю потребность в том, чтобы крепко-крепко обнять.
Уцепиться пальцами за ворот пальто.
Притянуть ближе к себе.
Еще ближе…
Внутри меня полыхает целый костер чувств. Они, сплетаясь тугим, горячим узлом в груди, мешают нормально дышать и ясно мыслить.
Так хорошо мне. Так болезненно сладко. И кажется все, чего хочу, чтобы этот момент длился вечно…
Порция ледяного снега вынуждает нас прервать поцелуй.
— Подъем, голубки!
Рома. Стоит совсем рядом и мрачно взирает на нас.
— Шухер, — пожимает плечом. — Мегера прямо по курсу.
Глава 23. Логово Мрачного Яна
— Входи, —
— Ну здравствуй, Логово Мрачного Яна, — произносит она, с нескрываемым любопытством осматриваясь по сторонам.
Щелкаю выключателем. Скидываю обувь, снимаю верхнюю одежду и помогаю ей раздеться. Нарядилась как капуста. Пока шарф размотали, изматерился.
— Пуховик однозначно сушить, — забираю его из ее рук. — И обувь тоже. Пошли со мной.
Послушно плетется следом, молча разглядывая все вокруг.
— Какая люстра!
— Мать притащила ее из Франции.
— С тобой заходить? — останавливается у двери в ванную комнату.
— Да.
Размещаю куртку на полотенцесушителе, ставлю ее ботинки вниз. Так, чтобы высохли.
— Красиво тут у тебя, — застенчиво делится впечатлениями, потирая ладони друг о друга.
— Не жалуюсь, — перехватываю ее запястье, спускаюсь ниже. — Ледяные совсем…
— Я немного замерзла, — признается честно.
Ну не удивительно. Виной тому наши дурацкие забавы на снегу.
Тяну за руку к себе, вынуждая приблизиться к раковине. Встаю позади нее и подставляю наши ладони под струю теплой воды.
— Так лучше? — спрашиваю в самое ухо.
— Угу, — отвечает, зажмуриваясь. — Ты тоже… замерз? Губы… холодные.
Непроизвольно вздрагивает.
— Да… Срочно надо греться, Арсеньева. Всеми возможными способами.
Румянец на ее щеках становится значительно ярче, что вызывает непроизвольную ухмылку на моем лице.
— Может горячую ванну набрать, м?
Невозмутимо намыливаю наши пальцы, откровенно наслаждаясь охватившим ее волнением.
— Нет. Не нааадо, — спешно отказывается, распахнув глаза. — Может лучше… чаю выпьем?
Наши взгляды встречаются в зеркале.
Чаю.
Абрамов, ты когда-нибудь пил с кем-нибудь из девчонок чай?
— Давай, — соглашаюсь, глядя на наше отражение.
Прямо красавице и чудовище…
— Только… неудобно просить, но мне бы что-нибудь из вещей, — произносит сконфуженно. — Мои… все мокрые.
— Сейчас принесу. Снимай все.
Опускает голову и принимает из моих рук полотенце.
Оставляю ее одну, отправляюсь на кухню. Щелкаю кнопкой электрочайника и проверяю наличие чая. Сам я предпочитаю кофе, потому стоящая на полке пачка листового — везение, не иначе.
Спасибо, матери. Она иногда забивает шкафчики всякой всячиной.
Высыпаю чайные листья в заварник и заливаю их кипятком. Иду в спальню. Переодеваюсь сам и пытаюсь подобрать что-нибудь для своей гостьи. Женских шмоток у меня нет, поэтому снимаю с вешалки свою рубашку и свитер. Пусть сама решает, что надеть.