Арийхон
Шрифт:
– Azarnic[10]! – раздался чей-то голос рядом. Неужели, я была здесь не единственной? Глаза сами собой забегали по комнатке, в которой я очутилась, но пока они не привыкли к темноте, я не могла ничего разобрать.
– Где ты? Кто ты? – спрашивала я, даже не надеясь, что меня поймут.
– Fahacista! Li, la daset vat! Samsabiv![11] – проговорил тонкий женский голос. Судя по нему, это должна быть молодая женщина или вовсе девушка моих лет. С одной стороны я порадовалась, а с другой чему тут можно радоваться? Эта несчастная нисколько ни в лучшем положении, чем я!
– Ты не понимаешь меня,
– Марунта! – сказала она. Только сейчас я увидела ее руку. Морщинистая кожа совершенно не соответствовала моему представлению. Мгновенно образовавшийся ком в горле не давал спокойно дышать. Взгляд самопроизвольно скользнул дальше, в глубь комнатки, туда, где, по моему мнению, должна была сидеть девушка. Ужас пробежался по моей коже.
Там в углу, как я и предполагала, сидела молодая женщина, на вид которой было всего, лет двадцать пять, однако, вид у нее был непередаваемый. Часть темных длинных волос на голове отсутствовала, видимо, была зверски выдрана. Нос явно был сломан и не вставлен обратно. На самом лице множественные шрамы, а вместо бровей следы от ожогов. Все губы в точечных кровоподтеках, будто ее кололи иголками. На девушке и живого места не было. Я сглотнула свой ком. От такого зрелища я чуть не похолодела.
– Кристина! – представилась я, поняв, что она желает познакомиться. А вот я стать такой же страшной не желаю. Да, я просто не выдержу всех этих пыток, которым ее подвергли!
– Bigenizi’to, re la vat pirfa dum jok hyr! [12] - говорила она. Я ничего не могла понять, но, тем не менее, ответила.
– И мне приятно познакомиться. Хотя я бы лично пожелала несколько другую обстановку!
Я пожала ей руку. Странно, но впервые в жизни, я не испытала неприязни к такого рода внешности. Мне было жалко ее, а в это время мое собственное сердце колотилось о ребра, подсказывая, что и меня это все ждет! И за что мне такое?
Я села с ней рядом. Что можно узнать у человека, который совершенно тебя не понимает?
Я оказалась в неизвестном мне мире, заточенная в какую-то темницу вместе с изуродованной девушкой, но чувствовала себя глухонемой. Точно! Вдруг пришла идея. Надо использовать жесты, тогда возможно она и сможет меня понять. Но что ее спросить и как это показать? У меня было столько вопросов, что я не могла выбрать какой из них важнее для меня в данный момент. Немного поразмыслив, я решила спросить о том, кто эти люди, и каковы их намеренья.
– Кто они? – спрашивала я, жестом показывая на дверь и немного наклоняя голову, - Кто? И что они хотят? – добавила я уже намного тише, поскольку не увидела и намека на то, что она меня поняла.
– Nib nerastu, gorjo. Rukizaf upaw vesatuy. Mad yate upaw ben’te![13] – Говорила девушка. Она сжала свою правую руку в кулак, оставив свободным лишь большой палец, и провела им по своему горлу. Ее говорящий сам за себя жест, объяснял многое. Затем она встрепала свои волосы и изобразила старушку, я кивнула, понимая, что речь идет о единственной женщине. Марунта стала делать зловещие движения руками, вокруг чего-то вымышленного впереди себя, при этом выпучив глаза. Я нахмурилась, поскольку не совсем поняла, что она имеет в виду.
– Vesatuy. Saste?[14] – спрашивала она. Я смотрела
– Она сделает со мной то же самое? – спрашивала я. Точно так же как она, я изобразила саму женщину, показывая сначала на себя, а потом на нее. Девушка смотрела на меня с непониманием. Я сделала несколько шагов вперед и повторила все, только теперь я показала на ее шрамы.
– Ha, nib dawer yete![15] – проговорила она, опустив глаза, которые вдруг оказались на мокром месте. Резко и отчетливо я представила эти шрамы, ожоги и другие уродства на своем лице. От такого у меня кишки свернулись в клубок, оттягиваясь вниз, будто желая вырваться из моего тела.
– Я не хочу быть таким уродом! – закричала я, одним махом развернувшись на месте и рванув к двери. У меня вновь открылась паника. Кому я буду нужна, с таким лицом?
Некоторое время я колотила в дверь. Марунта подошла ко мне и слегка обняла за плечи. Касание было очень легким и успокаивающим. Я начала хныкать. Марунта легко меня развернула и обняла. От такого я вообще разрыдалась.
Через какое-то время я все-таки успокоилась. Мы вместе сели на пол. Кстати, в нашей тюрьме не было пола, просто земля, в которой даже местами прорывалась молодая трава. И здесь она была нормального зеленого цвета, но для меня это было уже не важно. Я и так прекрасно понимала, что не сплю, а нахожусь в другом мире. Вот так молча рядом друг с другом мы и сидели, пока мой взгляд не попал на небольшую палочку. Ей же можно рисовать!
Все о чем я догадалась так, это просто поднять эту палочку и отдать Марунте. Я показала на землю. Девушка меня не поняла. Тогда мне пришлось забрать орудие общения назад и начать рисовать самой. Может быть, это была и глупая идея, но просто сидеть, ничего не делать и горевать о своей участи было не особо приятно.
– Девушка, - произнесла я, нарисовав небольшую карикатуру, поскольку художественный талант обошел меня стороной. Одновременно я показывала на нас с ней. Я решила выучить хоть несколько слов их языка, чтобы как-то понимать, о чем они говорят. Решила следовать пословице: «Знание – это сила!» Марунта улыбнулась и кивнула.
– Avter, - произнесла она. Я повторила несколько раз, поскольку мое первое произношение вызвало у Марунты лишь смех. Она же сама не стала повторять за мной. Видимо, посчитала, что ей это не к чему. Да и правда, зачем ей русский язык, если в мой мир она никогда не попадет?
Дальше я рисовала парня или мужчину, как будет угодно. Я снова училась произношению. Далее последовала целая череда картинок и слов, которые я посчитала словами первой необходимости.
– Dancaze, ruhaf, lasda, gopif, ucir, taruj![16] – произносила Марунта. Рисовать действия было достаточно сложно. Одно дело, когда это просто предмет и у него существует одно или максимум два названия. И совершенно другое дело, когда я рисую одно действие, а уж как она понимает мой рисунок вообще не известно. Но по реакции Марунты, я могла предположить, что я делаю определенные успехи.