Аркаим
Шрифт:
— Тогда почему Зороастр не боялся? Или сознательно шел на риск понимая что возможность вселения маловероятна? Да и пользовался им уже в почтенном возрасте…
Махавир попытался вспомнить примеры таких возможных вселений, чтобы люди превращались в полубогов — Героев обладающих невероятными способностями. Но кроме Геракла никого не вспомнил. Ну может еще Ахиллес — тоже ведь неуязвимый был за исключением пятки почему-то, но это неточно.
«Ну, еще Илья Муромец, — припомнилась легенда о русском богатыре. — Лежал себе на печи, а потом как встал, да как начал ураганить!..»
—
Снова захотелось зашвырнуть медальон куда подальше. Остановило только то, что по всем параметрам эти деятели все же не вселенцы, а именно люди, что смогли активировать несколько функций амулетов. Один — невероятную силу, второй — неуязвимость.
— То есть они получили то, чего очень хотели. Слабак получил силу, а тот, кто боялся быть убитым — неуязвимость… А если взять Илью Муромца — исцеление. Значит все-таки это должно работать на ментальном уровне…
«Мне бы тоже кстати не помешала ускоренная регенерация и прочие свойства в виде силы и неуязвимости, — подумал он. — Слышишь медальон?! Включайся на исцеление моей тушки!»
Окончательно он в этом уверился, вспомнив из памяти реципиента эпос о некоем Гильгамеше, тоже герое и даже полубоге, что искал… источник бессмертия, что заключался в редчайшем цветке.
«Будь он вселенцем высокоразвитой цивилизации, то точно не страдал бы такой ерундой, как поиск бессмертия при таких-то возможностях своих технологий», — подумал Махавир.
— Правда по легенде он его нашел, но бездарно просрал… решил блин искупнуться, а тут приползла змея и сожрала цветок… Но это, как говорит Каневский, уже совсем другая история…
* * *
Плотник не подвел и где-то в районе десяти часов принес специальную лежанку для пострадавшего принца. Собственно там ничего сильно сложного и не было, три доски сбитые тремя поперечными брусками, они же рукояти с помощью которых эту лежанку можно переносить в случае надобности. Это специальное ложе обложили шкурами, женщины предварительно пришили к ним веревки по наказу Махавира, и привязаны к брускам чтобы они не сползали.
— А теперь осторожно перетащите меня на лежанку…
Получилось не очень. Вновь прострелило болью.
— Теперь примотайте меня тканью к лежанке в районе груди.
— Зачем, радж? — спросила Хансика.
— Чтобы я сам не соскальзывал вниз с ложа… ведь эту лежанку нужно немного приподнять в районе головы, примерно вот под таким наклоном, — показал руками Махавир угол под тридцать градусов.
Подходящий кусок ткани нашли. Женщины занимались тканьем не только в городе, но и здесь. Причем в этой «деревне» занимались ткачеством не из шерсти, а из крапивы.
Плотник достаточно быстро изготовил конструкцию нужной длины, кою и подставили под лежанку.
— Ы-ы-ы! — завыл через минуту Махавир, когда под нижняя часть
— Радж! — бросилась к нему Хансика.
— Все в порядке… — прохрипел Махавир, обливаясь выступившим крупными каплями потом.
Боль была чудовищной и он не отказался бы от обезболивающего средства даже если это будет наркотик. Даже чуть было не смалодушничал и не отказался от затеянной процедуры.
«Ну же, сука, работай!!! — взвыл мысленно Махавир, с силой сжав в руке медальон. — Убери боль в спине!!!»
— М-м-м…
Махавир так сильно сжал медальон в руке, что его краями повредил до крови кожу.
То ли медальон начал действовать, то ли еще что, но постепенно острота боли чуть притупилась, хотя казалось, что прошла вечность.
Противостояние с болью сильно вымотало его, так что он не сразу заметил, что в полуземлянку вошло несколько человек и столпились вокруг него. Среди гостей выделялся хмурого вида мужик с длинными русыми волосами и окладистой бородой. В глаза бросался широкий кожаный пояс с массивными литыми золотыми бляшками на нем изображавших коней, а так же коротким бронзовым мечом в ножных так же обильно отделанных золотом. Ну и нож конечно висел с другой стороны и тоже все в золоте. На груди болталась «тарелка» с каменьями и на голове кожаная повязка, естественно с золотыми изделиями. Все очень напоминало знаменитое золото скифов.
Рядом с ним стояла женщина с заплаканными глазами.
«Это мать… Бханумати», — узнал Махавир и признал, что имя ей из-за ее золотистых волос и просто красивого лица очень идет, так как в переводе значило: сияющая, как солнце.
Так же стояло несколько дядьев.
— Отец… Что сказал Агни Рави?
Агни Рави, что можно перевести как огонь солнца, звали верховного жреца.
Абхайт Аджит нахмурился еще сильнее, а из глаз матери обильно потекли слезы и это Махавиру сильно не понравилось. Стало ясно, что это последствия не только того, что ее сын сильно покалечился, но и результат большого жертвоприношения.
«Надеюсь это не значит, что и меня решили принести в жертву?!» — забеспокоился он.
— Что он сказал?!
— Бог дал нам знак, что больше оттягивать выступление нельзя… каждая следующая зима холоднее предыдущей и все более снежная… если мы останемся здесь на еще одну зимовку, то останемся без скота и лошадей… как ты остался без ног…
Махавир вспомнил, что да, зима действительно выдалась очень холодной и снежной, что привело к большим потерям среди скота. Пал практически весь молодняк и перспективы действительно были совсем не радужные.
«Я попал сюда в момент исхода! — понял он. — И именно в этот момент лишился возможности двигаться!»
Арья не были слишком уж воинственными, а потому оттягивали исход до последнего, надеясь, что все образуется и потеплеет. Все понимали, что перебраться на новое место будет очень непросто, там на юге земля занята и придется сражаться за нее, что неизбежно приведет к потерям.
— И значит, чтобы не погибнуть, нам нужно уходить сразу, как только скот восстановит силы… — продолжил говорить Абхайт.