Аркан

Русуберг Татьяна

Быстро сверившись с Волшебным Кодексом, Мастер Ар шепнул, не шевеля губами, в сторону транспортной пробки у входа: «Столик в углу, слева. Заросший тип в буром плаще, отороченном псиной. Без розочки в петлице найдешь?» Легкая телепатия ВК не возбранялась. Маг удовлетворенно наблюдал, как видавшие виды завсегдатаи «Лиса» шарахались от могучей фигуры в черном, направившейся чеканным шагом в дальний угол таверны.

— Херре?.. — вопросительно уставился на Мастера капюшон.

— Оставим формальности, Рыц. Зови меня просто Сирин.

Стул жалобно скрипнул под весом мифриальных доспехов, но выдержал.

У столика тут же возник зашуганный мальчонка:

— Что желает господин?

Предупреждая ответ Рыца, Мастер Ар бросил:

— Темного эля моему гостю.

Мальчонка испарился.

— Хе… То есть Сирин. Я же не пью.

— В «Лиса» приходят, чтобы пить. Не будь глупцом, Рыц. От одной кружки ты не заржавеешь, зато избежишь подозрительных взглядов или, что еще хуже, доноса СОВБЕЗу. [2]

2

СОВБЕЗ— Служба Общей Волшебной Безопасности.

Компания за соседним столиком шумно возрадовалась чему-то, но одного поворота черного капюшона в их сторону оказалось достаточно, чтобы подавить веселье в зародыше. Мастер щелкнул пальцами: пьяный мат, хохот, чавканье и прочие характерные для «Лиса» звуки как ножом отрезало. Вокруг слишком много чужих ушей, даже Рыцу всех не пообрывать.

— Итак, чем меня порадуешь? — перешел прямо к делу Мастер. — Что ты выяснил о близнецах?

Полная кружка плюхнулась на стол между собеседниками. Мальчишку-разносчика словно сквозняком сдуло — только язычок пламени в дешевой лампе колыхнулся и зачадил. Рыц неловко пошевелился на стуле, дерево протестующе заскрипело.

— Херре, это тени, призраки. Я был в Чарах. Точнее, на их пепелище. Там вырезали всех, а городище с крепостью сожгли.

— Этой новости уже восемь лет, — спокойно возразил маг. — А вот у меня есть новость посвежее. Оба щенка живы и здравствуют. Наше счастье, что они все еще разлучены. Первозданный огонь! У меня такое чувство, что время — это песок, ускользающий между пальцами. Если брат и сестра воссоединятся, если сольют силы в эгрегор… Вот тогда, мой наивный Рыц, мы с тобойстанем тенями и призраками!

Рыц осторожно кашлянул. Звук больше напоминал скрежет металла о металл:

— Прошу прощения, херре, но эта информация… Насколько надежен ее источник?

Губы Мастера изогнула тонкая усмешка:

— Да ты стал скептиком. А как же слова пророчества? Или то, что я чуюих? Это как вонь — вроде пахнет паленым, а откуда — не поймешь. Или зуд между лопаток — извернешься весь, чтобы почесать, а до нужного места никак не дотянуться. — Маг окинул взглядом закованного в металл собеседника и вздохнул. — Хотя где уж такому, как ты, понять… Представь, что у тебя слабина в доспехах. Или зазубрина на мече, а вокруг на много миль ни оружейника, ни кузни.

Черный капюшон неуверенно кивнул:

— Думаю, я бы чувствовал себя… неуютно.

— Неуютно?! — Ар фыркнул, и с поднятой к губам кружки слетел клок желтоватой пены. — Да у меня ощущение, что это мне поджаривают пятки! А в спину нацелен наконечник стрелы. Тролль с ним, с

пророчеством. Но одна возможностьтого, что накануне войны вдруг объявится человек, в жилах которого смешалась кровь древнейшего рода волшебников и истинных королей Запада… Что этот человек может заявить о своих правах на трон, может объединить наших врагов и повести за собой… Эта мысль вызывает у меня изжогу и разлитие желчи — опасная комбинация, скажу я тебе, для огненного мага. А тут еще эта проклятая девчонка… — Мастер сделал большой глоток эля. Кадык на заросшем щетиной горле дернулся, пропуская живительную влагу внутрь.

— Вам удалось напасть на след сестры? — не выдержал Рыц.

Ар отставил кружку и облокотился о стол, буравя тени под капюшоном тяжелым взглядом:

— Предполагалось, что это сделаешь ты.

Воин съежился, будто став меньше ростом, и медленно покачал головой. Ожидаемой вспышки, однако, не последовало. Вместо этого маг закатил глаза к потолку и откинулся на спинку стула, заметно расслабившись:

— Поразительно. Потому что эта мерзавка успела как следует наследить повсюду.

Рыц встрепенулся, стальные пальцы невольно потянулись к рукояти меча, но ирония во взгляде Мастера заставила его уронить руку на бедро.

— Слышал ли ты песенку о некоронованных, что распевают в каждой таверне от Вахтенных Гор до Феерианды?

Внезапная смена темы несколько сбила гиганта с толку:

— Вы же знаете, херре, я не очень-то по тавернам.

— А стоило бы иногда, стоило, мой добродетельный Рыц! Постарайся наверстать упущенное. Посмотрим, нет ли и тут менестреля… А, вот!

Мастер Ар качнул заросшим подбородком в сторону очага. Там подвыпивший смазливый тип в берете нетвердой рукой щипал струны лютни. Ему, старательно раздувая щеки, аккомпанировал на флейте тощий мальчишка с запудренным синяком под глазом.

— Послушаем, чем нас порадует этот соловей.

Маг щелкнул пальцами, и звуки переполненного заведения вернулись. Слащавый тенорок барда достиг ушей собеседников:

…Есть у реки заливные луга, Звуки флейты над ними так нежны. Трое детей там играют, пока Тает старый король, безутешный. О, мой бог, Флейта поет из косточки белой, Сколько б воды ни утекло, Хей, ло-ло-ло.

— Прошу, новый шедевр! — Мастер взмахнул кружкой, роняя на камзол клочья пены. — В последнее время они растут как гремлины после дождя.

— По-моему, звучит вполне безобидно, — заметил Рыц.

— Безобидно? — скривил губы Мастер. — Имеющий уши, да слышит. Впрочем, у тебя, мой старый добрый Рыц, этот орган отсутствует.

Менестрель тем временем добрался до финала длинной баллады:

Айна, Анхат — зовет река, Где вы — мой голос, мое сердце, Анафаэль — душа моя? Где оно, ваше королевство?