Аркан
Шрифт:
Но вот страшным… страшным он отнюдь не был. Ни черепов на крыше, ни высоких свай, похожих на куриные лапы, ни маслянистой болотной воды под высоким полом. Реальность так отличалась от ходивших по Горлице историй, что Найд поначалу решил, что ошибся адресом. Но хижина была единственным обитаемым жильем на болотах, и вела к ней та самая тропа, которой он всегда избегал. Сейчас, следя за плотно закрытой дверью с бронзовым кольцом, парень осознал, что единственный из горлицких мальчишек
Найду вспомнилась проверка, которую местная детвора устроила вскоре после его появления в Горлице.
— Докажи, что не ссышь! — Он снова почувствовал боль от тычка, направленного ему в грудь. Снова увидел щербину между зубами ухмыляющегося парнишки, имя которого он тогда еще не успел запомнить. — Докажи, что ты наш, горлицкий! — Еще один тычок.
— Всего-то и надо — дойти до хижины Болотной Бабки, дотронуться до стены и принести что-нибудь с собой, как залог. Ну щепку там или кость.
— Кость? — Собственный голос показался Найду чужим. За долгие месяцы безмолвия он отвык от его звука.
— Что, уже в штаны наложил? — Смеющиеся лица вокруг. Недобрые лица. Толчок в плечо. — Да, Болотная Бабка — это ведьма, она таких сладких сироток, как ты, на завтрак кушает!
— Ага, а косточки в окошко выплевывает!
— Так что, пойдешь?
— Мы тебе дорогу покажем. Ребята там все побывали: и Дирк, и Пайки, даже вот Мерримон-младший.
Мальчишка с головой, похожей на растрепанный одуванчик, гордо кивнул и выпятил тощий живот.
— Я не пойду, — Найд едва расслышал собственные слова.
— Чего?
— Чего он сказал?
— Я не пойду, — он надеялся, что голос теперь звучал тверже. На загорелых и чумазых лицах вокруг отразилось удивление, разочарование, презрение.
— Говорил же я, слабак приссыт!
— Да у него уже полные штаны!
— Что, кишка тонка? Ведьмы испужался?
— Я не испугался, — Найд чувствовал спиной шершавые штакетины чьего-то забора. Мальчишки обступили его кричащей, нетерпеливой, жаждущей ответа стеной. Не спрятаться, не убежать. Как раньше.
— Тогда чего ты ссышь?
— Я не… Я не пойду на болото, потому что я… потому что она… Она… — Найд пытался объяснить что-то, чего не умел выразить словами. Чувство настолько чистое и сильное, что, казалось, его грудь и голова вот-вот взорвутся изнутри.
Наверное, сегодня он смог бы описать это чувство как ненависть. Ненависть к магам и убежденность в том, что между ним и чародеями не может быть ничего общего. Никогда. Теперь, восемь лет спустя, убежденность начала колебаться. Ненависть осталась прежней. И поэтому Найд сидел в ежевичных кустах, стараясь не обращать внимания на мерзнущие в протекших
— Трус! Трус! Трус!
Он помнил, как унизительные обвинения сыпались на него со всех сторон вместе с тычками и оплеухами. Мальчик старался держать руки вдоль тела, хотя его кулаки сжались так крепко, что ногти впились в ладони. Старался поймать взглядом глаза над разинутыми ртами, скандирующими: «Трус! Трус!» Плевок обжег щеку, как огонь. Найд зажмурился от нестерпимого стыда. Но свист и лающие голоса никуда не исчезли:
— Гав-гав!
— Тяв-тяв!
— Гав-гав, воу-у-у!
Отобрал его у мальчишек Айден. Он был старше Найда, выше любого из обидчиков, и главное — он был сыном ленлорда. Айден за шиворот проволок жертву шпаны по единственной деревенской улице и втолкнул в родную калитку. Когда он повернулся лицом к отцову воспитаннику, в глазах его читалось что угодно, кроме сочувствия.
— Чего они на этот раз от тебя хотели?
Губы Найда шевелились, но изо рта не вылетало ни звука. Он тер рукавом щеку. Плевок горел на ней, как невидимое клеймо.
— Что, снова язык отнялся? Мне надоело тебя из передряг вытаскивать. Я тебе не брат и не нянька!
— Я тебя не просил, — Найд смог наконец выдавить из горла хриплые звуки, — вытаскивать.
Айден прищурился:
— А, теперь я понял! В следующий раз буду стоять и смотреть, как тебя метелят! Может, ты мало получил? Может, тебе еще добавить?
Найд молчал.
— Не-ет, ты будешь просто стоять, как баран, и пялиться своими большими голубыми глазами!
Мальчишка хлюпнул носом.
— Или еще и заревешь?
Найд утер нос рукавом. Может, у него и были большие голубые глаза, но не на мокром месте.
— Ты — позорище на наш дом! Ты сам-то это понимаешь?! Ни шиша ты не понимаешь! — Айден развернулся на пятках и нервно зашагал взад-вперед перед глядящим на него исподлобья мальчишкой. Наконец он снова остановился перед «позорищем», вздохнул и спросил уже спокойнее: — Чего эти придурки хотели-то?
— Чтобы я сходил к домику какой-то бабки. На болотах.
Мгновение Айден смотрел на отцова приемыша непонимающими глазами. Вдруг он хлопнул ладонями по ляжкам и рассмеялся тем смехом, который с самого начала так понравился Найду — легким, искренним, заразительным. Смехом, который говорил, что сына херра Харриса не надо бояться.
— И всего-то? Ну а ты что? Отказался?
Найд едва заметно кивнул. Причина бурного веселья была ему непонятна.
— Струхнул, что ли? — Айден рассматривал его, как только что пойманного любопытного зверька.