Аромагия
Шрифт:
Я встряхнула головой, отгоняя нелепые мысли. Пожалуй, разыскать его проще всего с помощью инспектора Сольбранда.
— Палл, будьте добры, отнесите записку, — попросила я, торопливо черкая короткое послание.
— Конечно! — обрадовался он, чуть не выхватывая бумагу из моих пальцев…
Гердис временами по-детски всхлипывала во сне, а я сидела в соседней комнате перед пустым листом бумаги. Требовалось составить несколько новых рецептов, только мысли мои крутились весьма далеко от аромагии. Забота о других помогала держать себя
Пальцы мои машинально перебирали пузырьки с маслами и настоями, а перед глазами всплывали картинки из прошлого…
— Голубушка, вы тут? — отвлек меня от этого бессмысленного занятия негромкий голос инспектора Сольбранда.
— Да, — откликнулась я, вставая. — Здравствуйте, инспектор!
— Здравствуйте, голубушка! — он стянул с головы форменную шапку-ушанку и поклонился. Белая акация дурманила сладостью сопереживания, а чай с бергамотом выдавал сочувствие.
Я заставила себя улыбнуться. Оставалось лишь надеяться, что улыбка моя не походила на оскал.
— Не ожидала вашего визита. — Призналась я и тут же спохватилась: — Но очень рада вас видеть!
— Ну да, голубушка, — инспектор устроился напротив меня. Кажется, ему отчего-то было неловко. — Вы ведь просили передать записку господину Исмиру! Не беспокойтесь, голубушка, я так и сделал, только…
Он замялся, и я, вспомнив о долге хозяйки, предложила:
— Хотите чаю? Кофе? Чего-нибудь покрепче?
— Покрепче! — усмехнулся инспектор, мальчишеским жестом взъерошив седые волосы. — Не поверите, до чего меня все это… То есть, как мне это надоело!
С языка его, определенно, рвались куда более крепкие выражения.
— Ваш любимый малиновый ликер? — с некоторым сомнением сказала я, вставая, и распахнула створки шкафчика с разнообразнейшими напитками. Чего тут только не было! Многочисленные ягодные наливки, травяные настои на спирту, ликеры. — На мой взгляд, для сегодняшней погоды, — я кивнула на окно, за которым по-прежнему надрывно выла вьюга, — больше подходит горячее вино с медом и пряностями.
— Вино! — быстро согласился он, и я принялась отмерять гвоздику, корицу, апельсиновую цедру и мускатный орех…
Больше о делах мы не заговаривали, пока я торжественно не поставила перед гостем чашку. Сама я ограничилась отваром овса, чуть подслащенным медом — напиток не слишком вкусный, но весьма полезный для пищеварения.
— Голубушка, вы — чудо! — восхищенно произнес инспектор, осторожно нюхая исходящее ароматным паром вино. С давних пор у нас с ним была общая слабость — нелюбовь к холоду.
Я отпила глоток своего отвара, поморщилась и не выдержала:
— Инспектор, и все же, что насчет господина Исмира?
— Господина Исмира? — повторил он с непонятным выражением и с видимым нежеланием отставил чашку. — Да, голубушка, конечно! Только…
Хм, впервые я видела инспектора Сольбранда в таком смущении! И долька лимона в
— Инспектор, что с вами? — удивилась я и заставила себя глотнуть отвара.
— Голубушка, скажу как на духу! — начал инспектор, и, сцепив руки, принялся хрустеть суставами. — Вы много лет меня знаете и, надеюсь, доверяете…
— Инспектор! — произнесла я укоризненно, и он, вздохнув, решился:
— Не лезли бы вы в это дело, голубушка!
— Хм, — признаюсь, от неожиданности я едва не поперхнулась своим напитком. Отставила чашку от греха подальше и призналась: — Инспектор, я не понимаю! Неужели эта история с духами настолько серьезна?
— Какая история с духами? — вытаращил он круглые голубые глаза. — Голубушка, вы о чем?
— Послушайте, — вздохнула я, осознав, что мы говорим о разных вещах. — Будьте добры, расскажите все по порядку!
— Конечно, — согласился он и, по-птичьи склонив на бок голову, сказал уже намного спокойнее: — Голубушка, я просто хотел вас предостеречь. Это дело — ну, об убийстве господина мэра — оно же политическое, а вы по незнанию можете всяких дел натворить!
— Выражайтесь яснее, — попросила я, чувствуя, что медленно закипаю, и залпом допила свой отвар.
— Ну, голубушка, не горячитесь! — инспектор примирительно выставил вперед ладони, источая мирный запах ромашки и липы. — Я ни в чем вас не упрекаю. Но вы же насчет валерьянки господину Исмиру рассказали, а газетчики-то возьми, да и пронюхай!
— Но откуда?! — чуть не взвыла я. Ведь чувствовала, что ничего хорошего мне это не принесет! А все равно взялась помогать Исмиру, и теперь приходится за это расплачиваться.
— Не знаю, голубушка, — инспектор отвел взгляд и, внезапно вспомнив о почти остывшем глинтвейне, принялся жадно пить. — Может, сам Исмир проговорился или еще кто, но в вечернем выпуске «Хельхейм газетт» об этом большущая статья на первой полосе, а завтра и остальные, конечно, перепечатают! Да еще и с вашими портретами — голову даю на отсечение!
Я смежила веки, воображая, в какой ярости будет Ингольв. Впрочем, плевать!
— Что еще? — голос мой звучал тихо и устало.
— А вам мало, голубушка? — почти искренне удивился инспектор и посоветовал серьезно: — Слухи уже, конечно, не остановить, но держались бы вы от этого дракона подальше, голубушка!
— Благодарю за совет! — едко ответила я. — Только, боюсь, я не стану ему следовать!
Лицо инспектора Сольбранда выглядело серым от переутомления. Он потер покрасневшие веки и глотнул еще вина.
— Дело ваше, голубушка! — пожал плечами он. — Но вашему мужу это не понравится.
— Мужу?! — переспросила я слишком громко. — Какое дело до меня Ингольву? Его не касаются мои отношения с кем бы то ни было! Слышите?!
— Слышу, — согласился инспектор, и от его прохладно-лавандового сочувствия мой запал разом угас. — Это, конечно, ваше дело. Я только хотел вас предостеречь.