Аромагия
Шрифт:
Он действительно сложением походил на медведя, хотя повадками больше напоминал койота — трусливого, хитрого, готового укусить исподтишка.
— Здравствуйте, инспектор, — холодно произнесла я. Вежливость — превыше всего!
Инспектор неопределенно махнул рукой, то ли приветствуя, то ли призывая отбросить условности.
— Вы узнаете этот предмет? — он указал на стол.
Я подошла ближе, присмотрелась и не сдержала удивленного восклицания.
— Узнаю, — я автоматически потянулась к лежащему
— Не трогать! — потребовал инспектор Бернгард. От него резко пахло эвкалиптом — настойчивостью и пытливостью. — Смотрите так. Ну что, вы узнали эту вещь?
Я покосилась на Исмира, который изображал ледяную статую, даже не думая вмешиваться в происходящее. Он скрестил руки на груди и прислонился к книжному стеллажу, заставив меня вспомнить о тайнике Ингольва. Однако говорить об этом при посторонних, определенно, не стоит.
Брезгливо стряхнув руку инспектора, я объяснила спокойно:
— Разумеется. Это флакон из «Уртехюс», судя по надписи, в нем эфирное масло полыни обыкновенной.
— Эта вещица сыскались при вашей горничной, — инспектор не спускал с меня настороженного взгляда. — Как она там оказалась, объясните-ка!
— Откуда мне знать? — пожала плечами я, отходя от него подальше. Присела в кресло, подняла глаза на инспектора и попросила: — Скажите, что случилось с Уннер? Мне толком ничего не объяснили. Отчего она… умерла?
На последнем слове голос мой дрогнул. Мне стало почти до слез жаль несчастную девушку. Она не делала никому зла, вряд ли знала какие-нибудь тайны. За что ее убивать?! От мысли, что Уннер могла покончить с собой, к горлу подкатил комок. Неужели ей было настолько плохо, а я не обратила внимания?
Инспектор отвечать мне не торопился. Он уселся, вынул трубку и принялся неторопливо ее набивать.
Я сидела с застывшей на губах улыбкой и твердила себе, что настоящая леди держится с достоинством в любой ситуации. Даже если речь идет о подозрительной смерти горничной этой леди.
— Доктор утверждает, что от отравления туйоном. — Словно хрустящий льдом голос Исмира заставил инспектора дернуться и просыпать табак.
Он мрачно взглянул на дракона, но промолчал, только стал вдвойне усерднее раскуривать трубку.
— То есть… — я запнулась. — Значит, Уннер выпила масло полыни?!
— Выпила или ее напоили, — уточнил инспектор мрачно. От него вдруг потянуло березовым дегтем — выделанной кожей, солью — запах черный и густой, как чернила.
Я тряхнула головой, пытаясь собраться с мыслями. Сложно предположить, что бедняжка сама выбрала такую мучительную смерть. К тому же почему именно на пороге нашего дома? Не в своей комнате, не в том же «Уртехюс».
— Возможно ли, что она не заметила, что пьет? — поинтересовался
Его каменная неподвижность пугала.
— Нет, — твердо сказала я. — На вкус оно очень горькое.
— А ваш этот… «Уртехюс» всегда на запоре? — безразлично спросил инспектор Бернгард, глубоко затянувшись. Встал, подошел ко мне, уставился прямо в лицо.
Вопреки прозвищу от него пахло не малиной и медом, а вареным луком и капустой.
— Разумеется, — пожав плечами, я отклонилась подальше от источника противного запаха. — Однако ключ спрятан в прихожей и…
Инспектор не дал мне договорить.
— Это вы ее убили? — перебил он, угрожающе нависая надо мной.
— Вы с ума сошли? — опешила я. — Зачем мне ее убивать?
— Бросьте, — хмыкнул инспектор. — У вас был просто отличный мотив! Пальчики оближешь!
Он экспрессивно поцеловал кончики своих пальцев.
— Какой же? — Я постаралась изобразить отстраненное внимание.
— Валерьянка, — сообщил инспектор азартно. — Вы послали горничную к аптекарю за валерианой, а потом запаниковали. Сообразили, что сделали глупость, ну и того…
Он выразительно чиркнул себя по горлу пальцем.
Признаюсь, я испытала облегчение, несмотря на нелепость обвинения. Ведь я почти ожидала услышать имя Петтера.
Мы вернулись к пресловутому вопросу: как Уннер могла по моему поручению купить экстракт валерианы, если я такого поручения ей не давала?! Зато это объясняло присутствие здесь Исмира…
Вспомнив о тлеющей трубке, инспектор затянулся и выпустил дым прямо мне в лицо.
Разумеется, в горле у меня тут же запершило.
— Откройте окно! — с трудом попросила я, надсадно кашляя.
Инспектор и не подумал послушаться. Исмир, помедлив несколько мгновений, подошел к окну и рывком распахнул створки, впуская поток свежего воздуха.
Прохладный ветер пах огурцом, солью и водорослями.
— Спасибо, — хрипловато поблагодарила я, вытирая выступившие слезы. С некоторым трудом поднялась и холодно посмотрела на вполне довольного собой инспектора. — Инспектор, вы вправе строить любые версии, но избавьте меня от выслушивания глупостей. Если следовать вашим рассуждениям, то мне логичнее было бы убить аптекаря, чем горничную.
Он пожал плечами, и не думая спорить. Травяной аромат тимьяна — как бубен со звенящими подвесками, с раскатами и звонкими всполохами — интерес.
— Мы узнаем, уж будьте уверены! — с некоторой угрозой произнес инспектор.
— Желаю удачи! — колко пожелала я. — Надеюсь, больше вопросов ко мне нет.
С этими словами я направилась к выходу, кипя от злости.
— Последний вопрос, — уже на пороге остановил меня голос Исмира.
— Да, господин Исмир, — я нехотя обернулась.