Арпонис
Шрифт:
Двери с шипением закрылись.
— Он в поезде! — с волнением воскликнул Андрей, тоже наблюдавший за ассистентом.
— Видел, — кивнул Сашка. — Дело плохо.
Он судорожно пытался сообразить, как всё-таки оставить преследователя в дураках.
— Если он знает, где мы живем, бежать бесполезно, — еще раз повторил Андрей высказанную им ранее мысль.
— Да не знает он ничего, — попытался успокоить его Сашка. — Если б знал — ждал бы нас у дома, а не по перронам скакал.
— А что он тогда делал у электрички?
— Потому и
— Но почему у электрички? И именно у нашей электрички?
— Да потому, что он явно в курсе, чем мы добирались, вот и сложил два плюс два. На своей машине нас и догнал.
— Эх, пробки не оказалось на дороге! — огорчился Андрей. — А то бы без проблем добрались до дому!
Сашка согласился было, но, поразмыслив, решил возразить.
— Не хочу тебя пугать, — проговорил он невесело, — только мне кажется, что это бы нас не спасло.
— Это еще почему? — удивился Андрей.
— Как нас звать, он знает, так? — спросил Сашка.
— Ну? — Андрей непонимающе посмотрел на него.
— Ну и… Я сам об этом только что подумал, — сказал Сашка. — Я бы на его месте занялся поиском наших имен в записной книжке тети Зины. Или, как ты тогда, в списке последних звонков.
Нечто похожее на отчаяние промелькнуло на лице Андрея. Он закусил губу и мрачно уставился в окно, мимо которого светлыми пятнами мелькали в тоннеле фонари.
Поезд стал тормозить. Тоннель закончился — перед глазами пролетали колонны станции и столпившиеся на перроне пассажиры. Андрей встрепенулся и, ухватившись за кофр, растерянно глянул на Сашку, взявшегося за вторую ручку.
— Что делать будем? — спросил Андрей.
Сашка, который никак не мог вспомнить, имеется ли здесь сквозной выход, нервно ухмыльнулся:
— Бежать!
Не дожидаясь, пока полностью откроются двери, они выскочили на перрон. На этой станции народу было больше, так что за время стоянки они успели добраться лишь до соседнего вагона. С трудом лавируя среди пассажиров, мальчики заскочили туда, когда двери уже закрывались.
— Нам не уйти! — отчаянно прохрипел Сашка. Они не успели заметить, где находился их преследователь. — На следующей станции он в лучшем случае попадет в соседний вагон, а в худшем — прямо в наш. Надо что-то придумать!
— Надо поменять линию, — неожиданно посоветовал Андрей.
— Он от нас в двух шагах, — скептически заметил Сашка. — Мы и до перехода не доберемся, как окажемся в его лапах!
— Можем перескочить на следующей станции, — сказал Андрей. — Там другая сторона перрона — другая линия. Я знаю, я тут жил. Главное, чтобы поезд напротив уже стоял, тогда есть шанс, что двери закроются у мужика под носом.
— А если не успеют? — быстро спросил Сашка.
— Тогда кидаем этот сундук ему под ноги и удираем в другой конец вагона, —
Сашка хмыкнул:
— Я так и вижу, как он легко его поднимает и начинает медленно приближаться к нам по проходу.
— А я бы на его месте этого делать не стал, — неожиданно зло проговорил Андрей.
Сашка припомнил кувырки Костика и решил промолчать.
— Ладно, попробуем, — пробормотал он себе под нос, когда поезд стал сбавлять ход.
Но всё пошло совсем не так, как они рассчитывали. В момент, когда распахнулись двери, на другой стороне платформы поезда не было. От предчувствия неприятностей у Сашки екнуло сердце. Вертя головой и пытаясь одновременно видеть всё вокруг, оттого двигаясь вприпрыжку, он со всего маху саданул себе жестким ребром кофра по голени.
От боли в глазах вспыхнули звезды. Заскулив как маленький, Сашка присел, потирая ушибленное место, но понукаемый Андреем вынужден был заковылять следом, хотя почти ничего не различал перед собой от мгновенно навернувшихся слез.
Всё же в гуще пассажиров они умудрились проскользнуть незамеченными. Андрей разглядел знакомую фигуру, метнувшуюся к дальнему выходу со станции, и облегченно вздохнул. Но когда в темноте туннеля показались фонари приближающегося поезда, ассистент на ходу обернулся.
Сзади нарастал шум подходящего поезда, спереди к ним неумолимо приближался ассистент. Он никуда больше не торопился. Он шел прямо на них, размеренно пожирая разделявшее их расстояние, на губах его застыла нехорошая улыбка. Между ним и замершими на перроне ребятами само собой образовалось пустое пространство, которое никто не хотел пересекать.
И вдруг, будто ступив в лужу масла, ассистент смешно дрыгнул ногами, в долю секунды развернувшись на пятачке. Застыв в нелепой, скрюченной позе, он попытался распрямиться, но ноги его не слушались. Они выскальзывали из-под него, как выскальзывали лыжи из-под еще не умеющего кататься Мишки Сыромятникова.
Сконцентрировавшись, он смог устоять, замерев неподвижно, и медленно повернул к ним голову. Однако ноги опять поехали из-под него. Он дернулся, но сделал этим только хуже — теперь он стоял на самом краю платформы, медленно склоняясь назад. Стараясь за что-нибудь ухватиться, он отчаянно размахивал руками, пытаясь удержаться от падения на рельсы, и в какой-то момент ему это удалось.
Сашка видел, как точка равновесия его тела невероятно, вопреки всем законам физики, смещается вперед, к замершим от ужаса людям, будто невидимый канат тянет за нее, — ассистент медленно выпрямлялся. Из толпы стремительно вынырнул человек и, желая помочь, выбросил вперед руку. Это простое движение словно перерезало канат — ассистент заметно отшатнулся и, уже не в силах ничего изменить, рухнул с платформы спиной вперед. Фонари поезда еще успели осветить его сгорбленную фигуру, пытавшуюся подняться с колен, а в следующее мгновение он скрылся под налетевшим составом.