Артур

Лоухед Стивен Рэй

Вопли, крики, вой — долина гудела от пугающих нездешних звуков. Рать Морканта в страхе перед невидимым, но неуязвимым врагом беспорядочно хлынула назад.

Завидев это, мы кинулись к лошадям, привязанным за гребнем холма. В следующее мгновение мы уже неслись с кручи на бегущих врагов. Моркант и Цердик стояли у брода, глядя, как мимо них потоком проносится воинство. Они в ярости призывали бегущих остановиться.

И тут в гуще врага возник Артур со своими одиннадцатью товарищами. Казалось, они просто выросли из-под земли вместе с конями.

Это

было уже слишком. Цердик развернул коня и понесся вдогонку своим людям. Моркант в гневе уже не думал о себе, он поднял меч и поскакал на Артура. Двое столкнулись. Блеснула сталь, Моркант упал. Тело его скатилось в поток и осталось лежать неподвижно.

Борьба на этом не кончилась. В тот день мы лишь избежали смерти.

Как ни радовались мы, что идем по земле живых, возвращаясь в каер с последними лучами солнца, мы знали, что выиграли лишь один бой. Никто из нас не погиб, лишь двое были ранены. Цердик увел войско, почитай, без потерь: до конца весны он будет лечить уязвленную гордость, потом вернется мстить за отца. Те, кому на руку вражда, будут его поддерживать, и война не прекратится никогда.

Покуда бритты ведут междоусобную брань, к берегу снова пристанут корабли, вновь запылают селения. Тень будет расползаться все дальше и дальше. И саксы, как прежде, укрепятся на британской земле.

Это безумие, Мирддин! — выкрикнул Артур. — Не хочу, хоть режь!

— Вот и твой отец не хотел, — спокойно отвечал Мерлин. — Да и Утеру, что бы про него ни говорили, это тоже было не по душе. Но они себя заставили, заставишь и ты.

— Будто у нас нет других дел, кроме как истреблять братьев! Я потерял за этот месяц шестнадцать кимброгов. Шестнадцать! Слытишь?

— Весь мир тебя слышит, Артур.

— А все Урбан! Зачем он суется не в свое дело? Окажись он здесь, я бы... я бы... — Артур захлебнулся, не находя от возмущения слов.

— Преподнес бы ему его собственную голову на блюде? — с надеждой предположил Кай.

— И то мало было бы, — процедил Бедивер.

Мы сидели за столом в палатке Артура. Несмотря на поднятый полог, внутри было душно — заканчивался знойный, выматывающий день. Все устали и не наелись скудным ужином, так что настроение испортилось задолго до того, как разговор коснулся Урбана.

Вероятно, Артур был прав. Желание Урбана всех помирить только усиливало раздор. Честолюбивый епископ не обладал ни чутьем, ни талантом государственного мужа. Он не понимал, что за силы вступили в борьбу.

Для Урбана дело казалось простым: надо выбрать Верховного короля, который устроил бы всех. Если Артура не признают, власть над Британией должна достаться другому. Он не видел, как подрывает этим авторитет Артура. Не видел, что его стремление всех помирить затягивает войну.

Если бы церковь решительно встала на сторону Артура, смутьяны остались бы без поддержки. Более того, продолжать мятеж значило бы для них противостоять церкви. А так нерешительность Урбана давала надежду бунтовщикам. И война продолжалась.

Глава 12

Она

началась весною, когда пал Моркант, — четыре года назад. Четыре года... Длись она и сто лет, мы были бы так же далеки от победы.

Цердик в стремлении отомстить за отца и алчный Идрис в надежде расширить унаследованные от Дунаута владения сплотили вокруг себя мятежных владык.

Они подняли возмущение против "Артуровой казны": подати на единую дружину Британии. "Он слишком много требует! — кричали они. — У него нет на это права! Если мы не заплатим, его люди нам отомстят. Он хуже любого сакса!"

Ложь, все ложь, но она давала им предлог объединиться против Артура, оправдывала их предательство. Более того, им удалось смутить таких людей, как Оуэн Виндду, Огриван и Райн, которые примкнули к мятежникам. Другие мелкие племенные вожди увидели здесь возможность расжиться награбленным добром и краденой славой.

Из друзей Артура только Кустеннин, Меуриг и Бан исправно снабжали его людьми и припасами. Горько, но даже возможные союзники — Мадок, Бедегран, Морганог и иже с ними — выжидали, кто возьмет верх. И все же мы кое-как держались благодаря бесстрашию Артура и щедрости его друзей.

Первый год дался нелегко. Борс с дружиной подоспел вовремя — если б не он, нас бы всех перебили. К осени второго года мы все до единого были уже закаленными бойцами. На третий год нам удалось перенести бои из владений Артура на земли Цердика. Теперь, в конце четвертого года, мы сражались чуть ли не через день. Да, мы выигрыш вали бои, но почти без отдыха и голодные, а это не всякий выдержит.

Если б не Борс, не знаю, что бы с нами было. Он поддерживал нас, пока мы осваивали воинское искусство. Вместе Артур и Борс вели *в бой последнюю надежду Британии, вместе спасали страну от неминуемого разгрома. И не раз, не два, а снова, снова и снова.

Мы не знали, сколько еще продержимся, но каждый день черпали силы во вчерашней победе и продолжали биться.

— Мы тесним их все лето, — сказал Артур. — Они должны сдаться. — Его мгновенный гнев прошел. Он вернулся к прежним мыслям, пытаясь определить, когда короли запросят пощады. — Еще год это длиться не может.

— Может и год, — заметил Бедивер. — Скоро осень. Они вернутся по домам собирать урожай и полагают, что мы сделаем то же самое. На зиму, как всегда, заключим перемирие.

— Ладно, пусть возвращаются к себе собирать урожай. Не будет им перемирия... — Он замолчал в задумчивости. Все мы, сидящие за столом, увидели, как вспыхнул свет в его голубых глазах — словно солнце из-за туч выглянуло.

— Что такое? — спросил Бедивер. — Что я такого сказал?

— Мы будем воевать с ними на их же собственных полях, — объявил Артур.

— Я не понимаю, чем это нам... — начал Кай, но Бедивер уже все понял.

Он увидел то же, что увидел Артур.

— Мы поскачем вперед!