Ашхабадский вор
Шрифт:
На ящики они и опустились. «Переводчики», притопавшие следом, сели на корточки метрах в десяти. Никто другой следом не появился. А был бы «хвост», тот наверняка увязался бы – мало ли что удумал преследуемый объект?
– Нервы, – сказал Таксист, закуривая. – Нервы. В чем не вижу ничего странного. Сегодня за ночь раз пять просыпался от кошмаров... – И после небольшой паузы внезапно спросил: – Слушай, начальник, а ты прикидываешь варианты?
– Прикидываю. И прихожу к парадоксальному выводу.
Подкатился
– Хуже всего для нас, если сегодня вообще ничего не случится, не находишь? Даже если все пойдет по самому печальному сценарию, мы получаем шансы. Пока не стихнет всеобщий бардак, который непременно охватит солнечную Туркмению, много чего можно успеть…
– А если все закончится пустым выхлопом, – сказал Гриневский, – ашхабадская братва успокоится и вернется к первоначальным раскладам. Мол, Дангатар, конечно, джигит правильный, да только воровская дружба народов поважнее будет. Тем более, русские воры много чего наобещали про совместное сотрудничество. А тут – всего какой-то велаятишко, всего какой-то отставной воевода убитого князька да его сомнительные дружки...
– Во-во, тяжеленько тогда придется. Я тут прикидываю среди прочего, – Алексей покосился на «переводчиков», которые тоже перекуривали и тоже о чем-то перешептывались, – прорыв через море. С платиной, понятно. В одиночку нам это не поднять, тут нужно полное содействие Дангатара. А он пойдет на полное содействие лишь в том случае, если не увидит для себя никакого выбора, кроме как мотать с нами и с грузом куда глаза глядят. Я полагаю, это вполне в его возможностях – доставить платину к Каспию и раздобыть приемлемое корыто.
– Может, он и без нас готовит такой страховочный вариант, – сказал Таксист, гася окурок. – Недаром Джумагуль куда-то задевалась. Может, ее с ходу отправили назад на сортировочную, теперь уже платину доставлять.
– Может, – Алексей поднялся с ящика. – Когда встретимся с ним сегодня в чайхане, аккуратненько обкашляем эту тему – про моря, платину и совместный уход.
Поднялись они с ящиков – поднялись с корточек и «переводчики». Привычным походным порядком двинулись обратной дорогой.
Карташ и Гриневский первыми вышли из проулка на улицу. Двинулись к площади. С яростным скрипом затормозил черный «форд». (Карташ готов поклясться в этом хоть на Коране, хоть на Библии, что автомобиль не двинулся c места, когда они вышли из проулка, – автомобиль к этому моменту уже катил по улице.) Все дверцы синхронно распахнулись, и оттуда рванули наружу хлопцы в темных костюмах.
Похоже, этих ребят неплохо натаскали на уличные захваты, дело они свое знали и лихо, в два счета перекрыли все пути отхода. Позади стена дома, впереди тулово «форда», слева и справа – обступили хлопцы в темных костюмах и с непробиваемыми лицами.
– Вам придется проехать с нами. Садитесь в машину.
Казенные формулы, имитация вежливости. Не менты и не бандюки.
Боковым зрением Карташ увидел микроавтобус с тонированными стеклами, перекрывший выход из проулка.
Сработано классически: рассечь группу надвое, брать по отдельности.
Их с Гриневским уже ухватили под локотки, действуя пока что деликатно, подталкивают к распахнутым дверцам. Стоит рыпнуться – мгновенно согнут и впихнут головой вперед в салон. Не желая раньше времени провоцировать их боевые рефлексы, Алексей как можно спокойнее спросил:
– А в чем, собственно, дело? Вы кто?
Естественно, Карташ получил ответ, на который и нарывался:
– Вам все объяснят.
И толчок в спину. Алексей обострившимся чутьем понял, что в запасе у них с Гриневским от силы секунда. Потом деликатничать с ними перестанут и возьмут в плотную обработку.
Ага! Микроавтобус с темными стеклами отъехал от проулка. Что стало с «переводчиками» – неизвестно, но вход в проулок вновь свободен. И эт-то хорошо, граждане! До того просто некуда было бежать – на улице догнали бы в два счета.
Надо пытаться, потом случай может и не представиться.
Карташ крутанулся, подшиб ближайшего хлопца под голень, нырком ушел от захвата. Перед глазами трепыхнулась пола темного пиджака – недолго думая, Алексей совершенно по-дзюдоистски уцепил ее и рванул на себя.
– Толька, уходим! – закричал Карташ для Таксиста, перемахнув через лежачего. – Дворами!
Карташ успел заметить, как Гриневский сбрасывает с себя повиснувших на плечах, как прямым в челюсть сваливает с ног того хлопца, чья рука нырнула было за пазуху.
Алексей пробежал до проулка метров десять. Ноги вдруг потеряли опору, асфальт понесся в лицо. Сзади навалились, пыхтя, прижали к асфальту, принялись заламывать руки. Карташ не сопротивлялся, понимая, что проиграл, а станешь брыкаться – забьют. Хватит, пожалуй, полученного удара по почкам и ушибленной коленки. Он дал застегнуть на себе наручники, дал себя поднять, дал забросить себя в «форд».
Но отыскалась среди всех неудач и маленькая радость – Грини нигде не видно, как не видно и кучи-малы на асфальте. Значит, Таксист добежал-таки до проулка, заскочил в него. И это, знаете ли, вселяет некий оптимизьм...
Как только Карташ оказался на заднем сиденье, стиснутый с двух сторон запыхавшимися хлопцами, «форд» отъехал, не дожидаясь поимки беглеца. Видимо, «форд» – не последняя машина у брошенной на их задержание группы.
.........
Обыскали, сложив находки в какой-то пакетик.
Всю дорогу Карташу не давали поднять голову, продержали его в полусогнутом состоянии. Впрочем, подними он голову или кинь украдкой взгляд из-под вражеской руки в окно – ему бы это мало что дало, все равно он город не изучил настолько, чтобы ориентироваться по скупым фрагментам.