Ассистентка
Шрифт:
— Ты не такой, а в штанах у тебя такой, — закончил разговор Ян, оставив Глеба, униженным и оскорбленным, обдумывать их беседу.
Наверное именно тогда Глеб впервые задумался о том, что нужно что-то менять в своей жизни. Случайно посеянное зерно сомнений не сразу дало свои ростки. Прошло еще много дней прежде, чем Глеб окончательно понял, что Вавила никогда не отпустит их на местную гулянку или игрища, где собиралась молодёжь, среди которой бывали девицы из хороших семей. А встречаться с красоткой, которая отвечает взаимностью за пару конфет, ему не хотелось. Постепенно Глеб убедился, что единственный способ найти личное счастье —
Несмотря на строгость, граничащую с жесткостью он был благодарен Вавиле за спасение. Поэтому ему не просто было решиться оставить этот дом ночью: молча, тайно, как вор и по сути предать хозяина. Но юноша точно знал, что добром его никто не отпустит.
За это время Глеб изучил некоторые травы, а значит в случае чего мог знахарствовать. Конечно, это были просты снадобья от осенний хвори с её кашлями и мокротой под носом да средство от слабости живота и «женских дней». Но он твердо понимал, что глубже погружаться в секреты тёмной магии не для него. Вся эта нечисть, являвшаяся на зов мёртвой плоти, пугала его до безумства.
Глеб хотел посмотреть мир. А потом вернуться из кругосветки, жениться и жить простой жизнью. Надеялся найти работу где-нибудь в деревенском имении, подальше отсюда: в поле пахать или погонщикам стада. Его мышцы уже налились силой. Парень был уверен, что в состояние себя прокормить да и на развлечения заработать рубль-другой. Хозяин ему личных денег не давал, поэтому Глеб был вынужден начать откладывать часть своей ежедневной пайки на дорогу. Но быстро убедился, что это никчёмный план. Во-первых, он оставался голодным, во-вторых, Ян мог заметить, что он прячет куски. Пришлось сделать то, к чему не лежала душа. Ночью залезть в амбар и сунуть за пазуху пирог да бутыль с квасом. Надеясь, что этого хватит. Жаль, что свою одежду и кошелек Вавила хранил в комнате, поэтому позаимствовать пару монет не представлялось возможным. Глеб уверял себя, что при первой же возможности вернёт то, что прихватил.
Как вор он крался сначала по тёмному коридору, рукой скользя по знакомой стене. Затем по лестнице, крепко сжимая перила. Наощупь открыл дверь черного хода и оказался во дворе. Крупа звезд была щедро рассыпана на небосводе. Теперь дорогу стало хорошо видно, и больше не нужно было двигаться наощупь. Глеб схватился руками за влажный от выпавшей ночью росы забор, ладони скользнули, но он удержался, подтянулся и перевалился за него. Теперь он стоял по другую сторон от двора Вавилы. Бросив последний взгляд на пристанище, спасшее ему жизнь, парень припустил по улице. Ни разу больше не оглянувшись.
Он нёсся по спящему городу, словно за ним гналась целая армия нечисти, наступая на пятки. Он будто чувствовал её тяжелое зловонное прерывистое дыхание, шумный топот ног. От особняка Вавилы его отделили уже несколько километров, но он не мог перейти на шаг. Тревога усиливалась.
Еще один поворот. За ним город заканчивается. В лесу его никто не догонит.
Эта мысль не успела прийти в голову Глеба.
На его голову обрушился удар кувалды.
Красное зарево затопило сознание.
Глава 15
Проклятье ведьмы
Вонь шибанула в нос. Пахло сыростью и мочой. По ощущениям в штанах было ясно, что моча его собственная. Совсем рядом, а может быть в отдаление, но просто очень громко гукнула дверь.
— Очнулся, крысёныш!
Вавила взирал на него с высоты своего роста. Пристально
Поёживаясь и озираясь, Глеб осмотрелся. Он был прикован тяжелой цепью к стене. Она была сложена из гигантских булыжников. «Это подвал замка Вавилы», — дошло до него. Сколько времени он так провёл было неясно. Голова болела жутко. Живот тоже разрывало от подкатывающей тошноты и голода одновременно. Он будто оказался там… в детстве…
Что-то булькнуло. Глеб как-то отстраненно осознал, что это кровь в ранах на его теле. Осознание, что он умирает в подвале Вавилы, не познав ни сладости женского тела, ни радости личной свободы, ничего из того, что грезилось в предрассветном тумане юности.
— Ты думал, я так просто тебя отпущу. Слинять от меня решил. Не хрена у тебя не получится. Каков подлюка! Я его подобрал! Столько лет растил, кормил, а он шмыг! И даже не попрощался!
Вавила сплюнул и отвесил Глебу тугой удар сапогом прямо в живот. Тот согнулся пополам, сипло закашлявшись. По лицу Яна скользнула судорога, будто он тоже почувствовал боль.
— Я уже давно заметил, что мысли у тебя появились… Ты думаешь, я тебя научил волны читать, а сам забыл! Нет! Вижу белое плетение — ну точно, падла, лапы мылит. И повесил за тобой черта наблюдать. Чай ты со двора прыг — а мой верный за тобой. Уж погонял тебя по городу, потешился, да и будет! А ты теперь будешь тут сидеть. Раз в день твой дружок будет тебе пайку приносить, а мне как что понадобится — рука живая или нога, или еще какие выпирающие органы, какие у тебя пока есть, так я наведаюсь, позаимствую! Как ты мой хлеб да квас, — разухабисто смеясь Вавила пошел вверх по лестнице, унося с собой огарок свечи, единственный источник света в этом каменном мешке.
Ян нога в ногу двинулся за ним. Глеб опять остался в полной темноте.
Некромант обещал, что оставшийся помощник будет приносить еду. Но пленнику казалось, что прежде чем вновь появился свет, а самое главное— тарелка с харчом прошла целая вечность. Но вот робкий желтовато-серый луч прорезался сквозь тьму. По ступенькам аккуратными шагами спускалась фигурка Яна. За эти дни высокий, красивый, уверенный в себе парень, притягивающий внимание местных красоток, сдулся, как если бы из него вышел воздух.
Он поставил перед Глебом тарелку. И уставился на него. В тарелке был плесневелый хлеб и вареная прямо в шкуре мышь.
— Ты прости за такую трапезу. Это не я. Это Вавила, — глухо признался он.
Глеб и сам догадался. Взял хлеб, принялся жевать. «Мясо» брезгливо отодвинул.
— Я не смог ничего достать. Если получится, то в следующий раз чего принесу, — внезапно начал он беседу.
— Угу, но не рискуй сильно, — Глеба удивила не столько щедрость, сколько общительность и дружелюбие Яна, тот и в обычной жизни не особо болтал с ним раньше.