Ассистентка
Шрифт:
Глеб боялся, что странная посетительница упадёт в обморок, но она стойко переносила жуткую атмосферу, из-под низко опущенного плаща наблюдая за происходящем. Постепенно в одном из углов стало проступать тело. Сам Вавила был местным великаном, ростом больше двух метров, но это существо подпирало потолок, вынуждено ссутулившись. У него была лохматая вытянутая башка, а огромный рот, осклабившись, напоминал пасть волка. И разило от него как от дикого зверя: вонью и опасностью.
Его глухое рычание тут же заглушило жалкое поскуливание звёренышей. Он говорил на странном наречие, которое Глеб не мог разобрать, но судя по тону он не был доволен тем, что его потревожили. За его спиной колыхались тени прислужников, в случае опасности готовые вступить в смертный бой за своего господина.
—
Удерживая вытаращивших от страха глаза Яна и Глеба, он с усилием ткнул их лицами в пол, одного из них придавил ногой за шею и вытащил нож с тонким серебряным лезвием. Глеб покосился на стоящую рядом женщину. Она не дрогнула. Возможность, что два мальчика погибнут ради неё, не пугала и не расстраивала её. Она принимала это с абсолютным спокойствием.
Чёрный монстр разразился раскатистым, рычащим смехом. Капли зловонной слюны упали прямо под нос перетрухвшим и неспособным издать ни звука подросткам.
— Они и так ко мне придут. Подмастерья некроманта… Какой у них путь? Даже если они сдохнут только через двести лет — у меня для них уже приготовлены места. Нет. Я хочу её, — теперь он говорил на понятном языке, и его гнилостный перст с заскорузлым, окостеневшим, грязно-коричневым ногтем ткнулся в гостью. — Её сына. И пять старших сыновей в его роду.
Проклятье ледяным саваном накрыло комнату. Даже у Вавилы дрогнула борода. Верный признак, что он испугался. Лишь странная дама не шелохнулась, сохраняя самообладание каменного истукана. Только мало заметно кивнула. Видимо, заранее всё взвесила.
— Что же, — Вавила убрал тяжелый сапог с шеи Яна. — Вы в своём праве.
Изящная, тонкая ручка протянулась к нему, лезвие полоснуло её запястье. Алая кровь закапала на разлагающийся труп. От него дымкой поднялась серая спираль. И тут же растаяла. Чёрный рубец навсегда остался на белой коже. Своей пятерней, напоминающей лопату, Вавила выдернул сердце у мертвого младенца, выжал кровь из него в костяную чашу, затем передал заговорённый сосуд исполину в углу. Тот, сложив пальцы в щепоть что-то прошептал на них, и Глеб увидел как от его заскорузлых перстов в сосуд упали мерцающие блестки, напоминающие черные угли-звёздочки. Теперь чаша была в руках женщины, не сбрасывая плаща, она исполобья бросила взгляд на Вавилу.
— Отдай то, что у тебя с рождения, — приказал он.
Легким движением она вытащила кулон, висевший на шее, внимательно посмотрела на него, коснулась губами, резко дернула, разрывая нить и бросила медальон в чашу. Жидкость забурлила и через мгновение успокоилась, полностью растворив дар.
— Выпей, — отдал Вавила очередной указание.
Даже на мгновение не сморщив очаровательный носик, женщина выпила. Как только чаша коснулась стола, лучина померкла. Погружая всех в полную темноту. Глеб боясь выпрямиться ждал, что произойдет. Даже спустя годы, он не мог точно сказать, сколько прошло времени, прежде чем, Вавила сдернул покрывало с окна. Иногда ему мерещилось, что на коленях он простоял несколько часов. А порой, что лучи предрассветного солнца хлынули сразу, как только погасла свеча.
В любом случае в комнате к тому моменту никого не было. Только растерзанный труп, бесчувственно валяющейся Ян, и сам Вавила с вожделением взирающий на сундук золота.
— Убери здесь всё, — ему явно было уже не до паренька. — Хех. А будет теперь у Государства новый наследнике. При нём не забалуешь, — напоследок явно довольный собой хохотнул он.
Несколько дней Глеб хозяина не видел. А когда Вавила наконец вернулся, для них всех всё изменилось. Вавила продал дом, в котором они жили. И приобрел огромный особняк в самом центре города, куда они переехали. С собой он забрал только библиотеку, а всё оборудование заказал новое у европейских алхимиков. Католическая церковь ревностно боролась с чернокнижниками, заперев адептов оккультных наук в свои подвалы, где те под покровом круглосуточной темноты
Теперь у каждого из подмастерьев появилась собственная комната. Что особенно радовало Яна так и не простившего Глебу свой обморок. Зависть, что напарник оказался сильнее духом, точила Яна как ржавчина железный прут. И так почти не общающиеся между собой подростки теперь вообще почти не виделись, тем более, что им больше не приходилось заниматься домашним хозяйством. Для этого был нанят целый штат людей: горничная, повар, два лакея, служанка садовник, конюх и даже камердинер. Теперь мальчики встречались только в кабинете Вавилы, выполняя его поручения, а также слушая его короткие, но ёмкие лекции. Чем больше посетителей появлялась у медиума, тем важнее для него становилось, чтобы часть задач его помощники решали сами, поэтому он занялся их образованием.
Единственного чего не было в доме: часов и календаря. Через какое-то время Глеб понял, что не знает, сколько времени уже живет, учиться и работает на своего мастера. Зима переливалась в лето, как песок в песочных часах из одной половины в другую. За это время парень заметно окреп и вырос. Теперь в высоком, широкоплечем, красивом юноше было сложно разглядеть сутулого, голодного мальчишку.
Иди по улицам он часто ловил на себе заинтересованные взгляды местных девушек. Ему очень хотелось ответить им таким же пристальным взглядом. Или даже подмигнуть, предложить встретиться… Но Вавила строго-настрого запретил знакомиться с кем-либо за пределами особняка. Поэтому Глеб скромно отворачивался, ускоряя шаг. Слуги тоже старались держаться подальше от помощников темного мага. Обычно те ужинали в одиночестве либо в компании друг друга, либо в очень редкие дни делили трапезу с хмурым хозяином. Конечно, челядь не знала, чем именно занимается Вавила и его подмастерье. Но интуитивно чувствовали, что эта тайна будет стоить им жизни.
Тем не менее естественный плотский зов брал своё, однажды, поздним вечером, в котором не было посетителей, Глеб вышел во внутренний сад, чтобы прогуляться, подышать воздухом и в одиночестве предаться размышлениям о том, как бы ему сбежать и отправиться в кругосветное плавание. В углу, за раскидистым грецким орехом, он увидел две светлые, ритмично двигающиеся полусферы и томное постанывание. От неожиданности чуть не выкрикнув имя Яна, он догадался, что одна из фигур его сосед. Спина загораживала ту, что стояла между ним и забором. Но исходящие от бесстыдной парочки звуки, а также всполохи ярко-малиновых волн не могли обмануть Глеба, что там происходило. Конечно там была девушка. И естественно, его фантазия тут же достроила, что она была фантастически прекрасной. Следующие дни он мучительно размышлял о том, как завести с Яном разговор об увиденном. Но видимо, Ян почувствовал исходящие от Глеба световые колебание ауры, распознавать которые научил их Вавила.
— Чё зыркаешь на меня голодным волком? Порой боюсь рядом с тобой стоять. Накинешься еще и оприходуешь, — грязно загоготал он. — Сходил бы в бордель, да задрал юбку тамошней девульке. Сбросил пар! Они там только и ждут, как за пару медяков такого как ты обслужить. А был бы поумнее да попроворнее, так предложил бы вон красотке с улицы леденец или шмат колбасы, так и она бы согласилась с тобой пообжиматься. Всё равно тебе много не надо! — пошло и обидно заключил он.
— Я не такой!
Глеб был уязвлён, но в душе позавидовал как легко и просто у того всё получается.