Ассистенты

Уильямс Робин Линн

Виктория быстро поднимается по лестнице.

— Позвони в ресторан и отмени заказ, — распоряжается она.

— Хорошо, мадам.

Мне немного жаль, что сегодняшний день так закончился. И очень жаль, что приходится отменять доставку еды. Мы с Викторией могли бы вместе поужинать. Это было бы здорово. Иногда мне кажется, что она могла бы стать такой матерью, которой у меня никогда не было. Может, я подсознательно оттолкнула от нее Мэтта? Нет, лучше не думать об этом: такие мысли меня пугают. В моем сознании есть области, которые

лучше не тревожить.

* * *

Мой беспокойный сон прерывает звонок сотового телефона.

— Алло? — хриплю я.

— Рошель?

Часы показывают половину третьего утра.

— Да, мадам?

— Я не могу уснуть.

— Я оставила две таблетки снотворного на ночном столике.

— Я уже выпила их и еще два валиума, ничего не помогает. Приезжай, я хочу разобрать гардероб.

— Сейчас?

— Конечно, сейчас, ты что, идиотка? Существует только настоящий момент. Carpe diem [35] , и все такое.

35

Лови момент (лат.).

— Хорошо, — соглашаюсь я. — Уже еду.

Встаю, ополаскиваю лицо и одеваюсь. Интересно, стоит ли рассказать об этом случае другим ассистентам в «Трейдер Вик» на следующей неделе? Я слышала от них двести или триста невероятных историй, но эта может оказаться самой скандальной.

— Рейчел? — Это Дэн.

— Иди спать, — шепчу я.

Но он уже трет глаза и выходит из своей спальни.

— Куда ты собралась, черт возьми?

— К Виктории.

— В это время?

— Я согласилась на эту работу, прочитала Книгу правил и приняла на себя все обязанности, перечисленные на странице четыреста семнадцать, вот только не могу вспомнить, в каком порядке.

— Это сумасшествие, равноценное жестокому обращению!

— Не совсем, — говорю я. — Смотря с чем сравнивать. Я слышала истории и похуже.

— Я хочу прийти на одно из ваших собраний по четвергам.

— Извини, ты не можешь, только ассистенты.

— Не стоит тебе сейчас ехать к Виктории. Ты должна сообщить куда-нибудь о ее требованиях.

— Куда?

— Не знаю, разве у вас нет профсоюза или какой-нибудь похожей организации?

— Конечно, нет. Мы же ассистенты.

— Утех, кто работает в «Ральфе», есть профсоюз. У уборщиков универмагов есть профсоюз.

— Дэн, мне пора. Я нужна ей.

— Это ужасно.

— Что? — спрашиваю я.

— Ты хоть понимаешь, что эти же слова говорила о своей матери?

Он прав. Но ведь моя мать тоже во мне нуждалась, разозлиться бы на Дэна за то, что вспоминает о том времени, но разве не он помог мне собраться с силами и уехать из дома? Дэн твердил мне: «Рейчел, ты тоже человек. И у тебя есть своя жизнь». Я не забыла его слова. Не думаю, что поверила ему, но я их помню.

— Она умирает, — объясняю я Дэну.

— Журнал «Пипл» не

уверен в этом.

— Что ты имеешь в виду?

— Они опубликовали статью, где все так называемые эксперты в области психического здоровья заявляют, что ей нужно сказать правду до того, как весь мир начнет сомневаться в этой бредовой истории.

Дэн всегда говорит «так называемые» про психологов. Его отец — один из трех психологов в Шугарленде — был вынужден уехать из города после истории с Бетти Шварц — директором средней школы.

— Как ты можешь говорить такое?

— Даже если она больна, нехорошо вызывать тебя среди ночи. А твои постоянные переработки? Ты занята по шесть, иногда даже по семь дней в неделю. Вчера вечером пришла в полночь. И перестала посещать курсы сценаристов.

— У меня нет на них времени.

— Ты делаешь ошибку, Рейчел. Ты не прислуга, связанная условиями контракта.

— Мне пора, — открываю я дверь.

Дэн идет следом за мной.

— Рейч, мне это совсем не нравится!

Убегаю. У меня нет времени на споры с Дэном. И я не полная дура! Понимаю: в чем-то он прав. Хорошо, в основном!

Еду по пустым мрачным улицам и размышляю над ситуацией. Конечно, Виктория меня использует. Но она ведь страдает, и рядом с ней должен кто-то быть. Похоже, что этот человек — я. Думаю, в этом есть нечто магическое или даже сверхъестественное, как сказал бы отец Пит. Я, маленькое ничтожество из Шугарленда, — единственный человек в мире, к кому Виктория Раш может обратиться за помощью в трудную минуту. Раньше я видела ее по телевизору. И даже в самых смелых мечтах не могла представить, что однажды стану ее лучшим другом.

Вхожу в дом, поднимаюсь к Виктории и зову ее по имени. Ответа нет. Осторожно вхожу в комнату и вижу, что она лежит в кровати.

— Виктория? — Молчание. Наверное, она меня игнорирует. Иногда ей это свойственно. На цыпочках приближаюсь еще немного. — Виктория?

Я уже начинаю беспокоиться. Но потом слышу высокий храп, похожий на свист чайника. Она крепко спит, сжимая в руке телефонную трубку. Несколько секунд рассматриваю ее: волосы спутались, и в уголке рта скопилась слюна. Удивительно, как невинно выглядят спящие, — каждый напоминает младенца Иисуса, даже, наверное, серийные убийцы и этот парень Джеб. Может, вам интересно мое мнение? Так думаю, мир был бы гораздо лучше, если бы некоторые спали постоянно.

Виктория фыркает, как поросенок, когда я забираю у нее телефон. Застываю на месте и жду несколько секунд, пока она снова не начинает храпеть. Потом кладу трубку среди пузырьков с таблетками. Их, естественно, очень много.

— Спокойной ночи, Виктория, — шепчу я и выхожу из комнаты, осторожно закрывая за собой дверь.

Нет смысла возвращаться домой, раз я уже здесь. Поэтому ложусь прямо на ковер у двери. Вдруг она меня позовет?

ГРИФФИН