Ася
Шрифт:
«Всё хорошо!» — хочу ответить, но, твою мать, не успеваю.
— Привет, Костя!
Что?
Алексей… Сергей… И маленький ребёнок на руках у младшего Смирнова.
— Конечно, Лёха, Красову совершенно не до нас. Он развлекается на море. Тише-тише, мелкий Ольгерд. Чего ты?
— Ма-ма! — пищит малыш.
— Сейчас пойдем. Вот только с этим дядей потолкуем, потом, наверное, его побьём…
— Па-па! — дергается на его руках младший внук, сын Юли от любимого урода.
— Руку дашь? — свою ладонь протягивает
Я отвечаю встречным жестом и крепким дружеским пожатием.
— Как дела, Красов? — хрипит старший, совсем седой, Смирнов.
— Нормально.
— Катаешься? — кивает на мои ботинки и доску, к которой эти шкраги крепятся.
— Да.
— Один или с семьёй? — опуская внука на песок, спрашивает у меня Сергей Смирнов.
— С семьёй.
— Представишь? Куда идти? — оглядывается в поисках объектов для знакомства.
— Они на пристани, Сергей Максимович. Я их догоняю.
— Если не ошибаюсь, то аккурат с той стороны бежал, — кивает в нужном направлении. — Странный способ догонять. Брат, ты не находишь?
— Нахожу, — спокойно прыскает Алексей.
— Вы не ошибаетесь.
Отвечаю кратко и не вступаю в перепалку.
«Олег!» — мне слышится знакомый женский голос. — «Сладкий, где твой брат? Свят, пожалуйста, опусти её. Господи, Анечка, иди сюда. Где отец?» — пищит Мудрая, когда-то бывшая Смирнова, в мои же времена — Красова. Это ведь Юла?
— Отлично выглядишь, дружок, — Сергей садится рядом. — Что нового?
— Всё, как обычно.
— Неболтлив! — обратившись к брату, заключает. — Хочешь поскорее убраться, да?
— Да, — с кривой улыбкой отвечаю.
— Болит?
— Нет, — шире улыбаюсь.
— Считаешь, что мы издеваемся? Лёшка, ты не мог бы?
«Да где отец?» — вопит рядом, очень близко, бывшая жена.
— Некогда болтать, Сергей, — подвигаюсь к краю раскачивающегося понтона. — Чжоу! — зову хозяина аттракциона, а пареньку на гидроцикле показываю выставленным пальцем, что уже готов.
— Ждём в гости, — Алексей, обняв меня за шею, прижимает к своему плечу. — Блядь! Соскучился по тебе, парень. Ты похож на Петьку, Костя. А сейчас — одно лицо.
— Ася ждёт, — смотрю на замершую Юльку за его спиной и не спускаю с неё глаз. — Отпустите, мне пора.
— Приходите завтра. Лады? — он отходит.
— Я…
— Отказы, сука, я не принимаю. Мне до хера лет, сынок. Кто знает, сколько годков пожить осталось? Не хочу повторить участь бати, который быстро отошёл, не успев закончить начатое. Слышишь?
— Да.
— Серж?
— Внимательно, старичок!
— Скажи что-нибудь…
Она совсем не изменилась. Стройнее стала, суше, тоньше. Невысокая, мелкая фигура, застывшая с открытым ртом.
— Земля круглая, городок небольшой, все люди — братья. Ты ведь сказал, что…
Не соврал и не преувеличил. Вот «моя любовь», а я — пустой бамбук — к ней ничего
— Всего доброго, — спрыгиваю и тут же ввысь взмываю.
Вот мой персональный стиль! Не уважаю долгие раскачки, предпочитаю сразу на предельной и без гребаной страховки.
— Пока! — прощаются со мной Смирновы, а Мудрые в окружении трёх детей на меня спокойно смотрят.
— Костя! — подпрыгивает Игорь, старший мальчик, маленький ребёнок, который тот рисунок мне нарисовал. — Прив-е-е-е-т!
«Привет!» — как робот двигаю губами, не произнося ни звука, слежу за мальчишескими тонкими ногами, взбивающими в пыль песок. Игорь резво хлопает в ладоши и пищит:
— Папочка, я тоже так хочу.
До новых встреч, дружок…
Знакомые силуэты топчутся на пристани. Как и задумано, Юрьев периодически напирает крупным телом на мою жену, вынуждая Асю двигаться спиной и становиться ближе к краю давным-давно сколоченного деревянного мостика, куда я, по-заичьи петляя, подгребаю.
Жена смеется, усиленно размахивая руками. Тимошка смотрит вдаль, продавливая шею Сашке, а Ольга что-то с небольшой экспрессией сообщает Инге, низко опустившей голову.
Воздушный белый сарафан до пят. Уложенные греческой прической густые золотые волосы. Грудной спокойный голосок. Один металлический браслет шириной в три крепких пальца и обручальное кольцо.
«А трусики горят?» — через просвечивающееся на солнце полотно я вижу нижнее белье Цыплёнка. — «Ни хрена не изменилось!». Она ведь точно так же отсвечивала прелестями, от которых у меня тогда свистела звонко фляга.
— Где Костя? — я слышу, как спрашивает у Ромки Ася.
— Папа! — пищит заметивший меня Тимошка.
Прикладываю палец к носу, прошу его молчать и не выдавать моё присутствие. Сын заливается, хохочет, а Фролов, на кой-то хрен, положительно кивает головой. Еще один союзник, что ли, объявился?
Юрьева и Терехова отворачиваются, а Ася в бездну с тонким визгом улетает и, раскрыв юбку сарафана, как белоснежный парашют, почему-то вверх взмывает.
— Тише! — пытаюсь успокоить ту, которую сейчас держу в объятиях, прижав спиной к своей груди.
— М-м-м! — мычит, ногтями впившись в тыльную сторону моих ладоней, сейчас покоящихся на её дрожащем от испуга животе. — Отпустите… Пож-ж-ж…
— Ася, это твой муж! — шепчу, губами задевая венку, пробивающую черепную женскую коробку. — Держу, держу тебя, — к ней мягко обращаюсь, а пареньку на водном мотоцикле даю сигнал «поддать газку». — Полетаем, синеглазка?
Он выполняет всё очень точно и незамедлительно, а мы с женой парим, пробивая морскую гладь воздушно-водными струями, которые выходят резким водопадом из нижних створок на флайборде.