Атабаска
Шрифт:
— Он прав, — пробормотал Брэди. — Пойдите упакуйте свои вещи.
Пока говорил Маккензи, Стелла сидела, положив руки на колени, подобно прилежной школьнице, и мрачно ему внимала. Теперь она сказала:
— Я не могу уехать, папа.
— Почему?
— Кто же будет готовить тебе дайкири?
— Есть нечто поважнее чертова дайкири, — резко сказала ее мать. — Если мы уедем, кто станет объектом номер один?
— Папа, — спокойно сказала Стелла. — Вы это знаете, Джордж.
— Конечно. Но мы с Дональдом умеем очень хорошо присматривать за людьми.
— Все будет
— Не нужно расстраиваться. Этим делу не поможешь, — успокаивающе сказала Джен. — Нужна логика. — Она обратила свое внимание к Брэди. — Если мы уедем, ты же все равно будешь о нас беспокоиться, и мы будем до смерти бояться за тебя. Что это нам даст? — Брэди ничего не сказал, и она продолжала: — Одно я знаю точно, я не собираюсь бежать от своего мужа. Чтоб мне провалиться на месте, но Джен Брэди не будет спасаться бегством, точка.
— Чтоб мне провалиться на месте, но Стелла Брэди тоже бежать не собирается.
Кто будет обеспечивать связь, я хотела бы знать? Ты знаешь, сколько времени я просидела сегодня на телефоне? Звонила в Англию и всем остальным. Четыре часа. — Она решительно встала. — Налить еще, папа? — И нарочито оттопырила ухо. — Прости, я не расслышала.
— Чудовищная женская деспотия, вот что я сказал.
— Ага. — Стелла улыбнулась, собрала пустые бокалы и направилась к бару. Брэди пристально посмотрел на Демотта и Маккензи.
— Ну, хороши же вы оба. Почему вы меня не поддержали? — Он тяжело вздохнул и сменил тему.
— Почему бы нам всем не поесть, наконец. Поедим и потом я должен вздремнуть. Девочки, что вы собираетесь делать во второй половине дня?
Стелла возвратилась с полными бокалами.
— Мы собираемся покататься на санях. Правда, хорошо? — сказала она.
— Господи, боже мой! Ты имеешь в виду по улице? — Брэди хмуро посмотрел сквозь окно на редко падающие снежинки. — Хорошо для некоторых, но не для тех, кто в здравом уме. — Он с трудом встал. — В обеденном зале через две минуты. Джордж, можно тебя? — сказал Брэди, увлекая за собой Демотта.
Поглотив огромный кусок оленины, сдобренный значительным количеством прекрасного калифорнийского бургундского, и четверть черничного пирога, Брэди наблюдал теперь, как жена и дочь, одетые в меха, идут к выходу из отеля, и вздыхал удовлетворенно от сознания физического совершенства окружавшего его.
— Теперь, джентльмены, я действительно верю, что смогу заснуть. Вы тоже?
— Со временем, — сказал Демотт. Мы с Дональдом хотим додавить Прудхо-Бей и «Санмобиль» и получить эти имена и личные дела как можно раньше.
— Хорошо. Спасибо, джентльмены. Очень разумно. Меня будить только, если грянет Армагеддон. Ага, вот и наши дамы, как, впрочем, и ожидалось. — Он подождал, пока жена подошла к столу. — Что-то случилось?
— Что-то случается прямо сейчас, — недовольно сказала Джен. — На скамье водителя двое мужчин. Почему двое?
— Ах, моя дорогая, я не знаток местных обычаев. Ты опасаешься,
— Они оба с ружьями, — сказала она, понизив голос. — Ты не можешь их отсюда увидеть, но можешь взглянуть на них, если понимаешь, о чем я говорю.
— Представители королевской канадской конной полиции обязаны постоянно иметь оружие при себе. Так сказано в их конституции, — сказал Брэди.
Джен пристально на него посмотрела, понимающе хмыкнула, повернулась и вышла. Джим Брэди весь лучился от удовольствия.
— Мне сказали, что у них есть пара самых настоящих красавцев среди полицейских, — сказал Маккензи беззаботно.
Если не считать разговора с Фергюсоном, пилотом Брэди, Демотт провел всю вторую половину дня один в гостиной, поглощая кофе чашку за чашкой. Вернулись в очень хорошем настроении розовощекие Джен и Стелла. Стелла узнала от своих молодых сопровождающих, где собирается по вечерам молодежь, и позвонила на работу Карин Делорм, чтобы пригласить ее вместе провести вечер. Стелла не сказала, собираются ли они пригласить свой эскорт, и Демотт не стал спрашивать. В любом случае место будет должным образом проверено, перед тем, как они там появятся. Некоторое время спустя после возвращения дам, позвонили с Аляски. Это был Броновский из Прудхо-Бейя сказать, что Джон Финлэйсон находится на четвертой насосной станции, но скоро должен вернуться, но он, Броновский, немедленно соберет все, что хочет получить Демотт, и договорится с дактилоскопистами в Анкоридже.
В пять часов появился Рейнольдс сообщить, что дактилоскопическая оснастка у него в руках. Личные дела, затребованные Демоттом, уже доставлены в аэропорт Эдмонтона и будут доставлены прямо в отель после прибытия в аэропорт Мак-Муррей.
В половине седьмого появился Маккензи, выглядевший отдохнувшим и виноватым одновременно.
— Ты должен был мне позвонить. Я бы вполне мог спуститься уже пару часов назад.
— Я высплюсь сегодня ночью, — сказал Демотт. — Ты мне должен четыре часа.
— Три с половиной. Я звонил в Хьюстон, объяснил им, что у нас на уме, велел предупредить Вашингтон и Нью-Йорк, подчеркнул срочность.
— Уверен, что твой неофициальный слушатель теперь все знает.
— Иначе не может быть. Жучок находится прямо в основании телефона.
— Хорошо. Это должно разворошить осиное гнездо. Как Джим?
— Заглянул в замочную скважину по пути сюда. Похоже, спит как убитый.
В семь часов позвонили из «Санмобиля». Демотт указал Маккензи на наушники, подсоединенные к трубке.
— Мистер Рейнольдс? Надеюсь, больше нет плохих новостей?
— Для меня есть. Мне было велено остановить завод на неделю.
— Когда?
— Прямо сейчас. Ну, несколько минут назад. Со мной вступят в контакт через сорок восемь часов узнать о выполнении.
— Сообщение пришло из Анкориджа?
— Откуда же еще?
— По телефону?
— Нет. Телекс.
— Они послали угрозу открытым текстом?
— Нет, код. Собственный код нашей кампании.
Демотт взглянул на Маккензи, и тот сказал: