Атака (Крестом и булатом - 2)
Шрифт:
– Я поддерживаю эту версию, - кивнул Самохвалов.
– Та-ак, - Глава Государства наконец закрыл рот.
– И что же нам делать?
– Дать запрос в Брюссель, чтобы Генеральный Секретарь НАТО разрешил осмотреть их лодки, - предложил комфлота.
Зотов прекрасно знал, что западные военные никогда и ни при каких условиях не станут комментировать подобный безумный с их точки зрения запрос. В США и Европе не принято обсуждать с потенциальным противником какие-либо нюансы, связанные с подводными кораблями.
Если бы авария произошла на самом деле, то обществу об этом бы сообщили. Так было
– Но взрыв...
– неуверенно запротестовал Президент.
– Детонация торпедного боезапаса, - быстро отозвался Самохвалов.
– Точнее - двигателей ракето-торпед. Удар был такой силы, что торпеды сорвало с направляющих и произошел взрыв.
В технических вопросах Глава Государства разбирался слабо, и ему можно было предложить в качестве объяснения любую мало-мальски правдоподобную теорию.
Президент тяжело вздохнул.
– Работайте дальше. И направьте министру обороны подробный рапорт. Пусть готовит запрос, я подпишу...
У Самохвалова и Зотова отлегло от сердца. Верховный Главнокомандующий купился на изящно завуалированную ложь, и теперь оставалось только подождать, когда эта ложь обрастет мясом в виде многих десятков опечатанных военной контрразведкой папок с грифом "секретно".
Глава Государства молча показал адмиралам, что они могут идти, и в одиночестве остался в кабинете мурманского мэра. Отвратительное настроение, в котором пребывал Президент с самой первой минуты пребывания на северной земле, сменилось на ощущение полной безысходности...
* * *
Рокотов постучал молотком в стену.
От базальтового монолита откололось несколько серо-черных крупинок, и по пещере прокатилось негромкое эхо.
Озеро оказалось намного меньше, чем описал Беноев. Около ста пятидесяти метров в длину и ста в ширину. Глубину водоема измерить было затруднительно, но биолог предположил, что она не превышает сорока метров. Совсем рядом с коридором в карстовой полости пещеры располагалась ровная площадка, заканчивающаяся деревянным причалом, который тянулся параллельно берегу. На площадке были свалены пустые коробки и обрывки промасленной бумаги.
Пещера освещалась гирляндой пятисотсвечовых ламп, висящих по всей окружности, и четырьмя прожекторами, установленными в непосредственной близости от деревянного настила.
Влад отошел от стены, положил молоток на подобие верстака, сбитого из неструганых досок, и уселся на камень у кромки воды.
– Твое мнение?
– спросил Кузьмич.
– Стены крепкие, - биолог закурил.
– Это и плюс, и минус...
– Почему?
– Обвалиться-то они не обвалятся, если мы подорвем парочку гранат, но боюсь, что сами оглохнем. Так что с "гээмками" тут не поработаешь.
Пышкин посмотрел вверх.
– Тогда что делать?
– Надо думать. Подводный капкан нам не соорудить, это факт... Так что придется, видимо, оставаться. И пытаться зафигачить лодку нетрадиционными способами.
–
– Погляди вокруг и ответь, для чего тут все построено, если не для приема грузов с субмарины?
– Я не о том.
– Кузьмич подпер кулаком щетинистый подбородок.
– Ты убежден, что лодка прибудет завтра?
– Ему нет смысла так врать, - Рокотов потянулся.
– Он прекрасно понимает, что игра проиграна. Соври он хоть в мелочи, тут же получит пулю. А так есть призрачный шанс на то, что его оставят в живых.
– Насколько я понимаю, этого шанса у него на самом деле нет.
– Естественно. В любом случае до вечера ни он, ни второй не доживут...
– Бр-р-р, - Анатолий передернул плечами.
– Одно дело - в бою, другое - вот так вот...
– Не переживай, я никого расстреливать пленных не заставлю, - грустно изрек Владислав.
– Поступим гуманно - укольчик сверхдозы героина. Тут его в избытке.
– Все равно неприятно...
– Согласен. Но что делать? К тому же, за те преступления, которые он совершил, ему полагается быть сваренным живьем в масле. Сходи на площадь и посмотри, какие кассеты валяются возле местного клуба. Они ж, суки, все казни на пленку снимали...
– Да знаю я!
– Кузьмин стиснул зубы.
– Просто я бы так не смог.
– Думаешь, мне это нравится?
– хмыкнул Рокотов.
– Да нет, я такой же, как все... С одним отличием. Я ставлю вопросы эффективности выше абстрактных прав человека. Иначе никак. Кто-то должен взять на себя ответственность и принять волевое решение.
– А ты в Бога веришь?
– неожиданно спросил Пышкин.
– Ну, брат, ты загнул! Конечно, да. Не верят только полные дебилы... А что касается твоего невысказанного вопроса о соответствии моего поведения Божьим заповедям, так с точки зрения теологической диалектики тут все просто. Мы являемся мечом Господним и наказываем тех, кого следует наказать. Ведь сам Творец не станет гасить бандитов и убийц, он выбирает для этого исполнителей на грешной земле. Главное - не подменять благородные цели корыстными. Как говорил товарищ Джабраилов в "Кавказской пленнице": "А ты нэ путай свою шерсть с государственной!"... И тогда все получится.
– Тебя на мякине не проведешь, - Кузь-мич покачал головой.
– А то! Поэтому, - наставительно заявил Влад, - не ты командир, а я. Ладно, отдохнули, пофилософствовали, пора и делами заняться. Пошли к ребятам...
* * *
Эмиссар Всепланетного Еврейского Конгресса, одновременно представляющий в России интересы концернов "Бритиш Петролеум", "Дюпон" и "Дженерал Дайнемикс", с изрядным презрением осмотрел испуганных Индюшанского с Аграновским.
Медиа-магнат и его "правая рука" выглядели довольно жалко.
Глава холдинга весь покрылся мелкими капельками пота, его заместитель, не переставая сморкался, ерзал в кресле и крутил в пальцах авторучку.
– Я не понимаю, что вы хотите от меня, - в десятый раз скрипнул эмиссар ВЕКа.
– Ну как же!
– с Аграновского чуть не слетели очки.
– Надо что-то делать! Это же форменное безобразие, наезд на свободные средства массовой информации! Государство пытается подмять под себя единственный канал, который не пляшет под дудку коммуно-фашизма!