Атаман

Мильшин Сергей Геннадьевич

Машина плавно остановилась. Молоденькие девицы игриво хихикнули и медленно, покручивая бедрами, двинулись к «Волге». Колька первым выбрался из салона. Девушки с искусственными улыбками уставились на него. Виктор Викторович кинул приготовленную нагайку на сиденье и тоже вылез на улицу. Девчонки были совсем юные. Механик даже засомневался, есть ли им 18. Одна с короткой, словно взбитой прической — блондинка, в крошечном оранжевом топике, прикрывавшем только грудь, и минимальной джинсовой

юбке. Вторая — брюнетка — отличалась от первой только цветом волос и топика — он у нее был красный.

— Привет, красавицы! — Колька вразвалочку приблизился к девушкам, дружно выдохнувшим в сторону сигаретный дым.

— Привет, красавчик, — блондинка уперла руку в бок, — поразвлечься желаешь? Берем недорого.

— Недорого, говорите. — Колька неуверенно обернулся на механика.

— Для нас деньги — не проблема. — К нему приблизился Виктор Викторович, скрывая за спиной нагайку. — Таким красавицам заплатим, сколько скажете.

Они живо переглянулись.

— Какие хорошие мужчинки, — протянула брюнетка, — щедрые.

— Ага, еще какие щедрые угостим, будь здоров. — Механик приблизился к ним еще, оставив Кольку за спиной. — Повернитесь-ка попками — хочу посмотреть, какие вы сзади.

Лукаво улыбнувшись, девушки развернулись и слегка выставили вполне симпатичные попки. Впрочем, сейчас никого их прелести не интересовали в том смысле, к какому они привыкли.

Механик раскинул за спиной нагайку. Колька, чтобы не попасть под раздачу, сделал еще шаг назад.

«Вжик», — коротко взвизгнуло орудие наказания. Глухой хлопок по почти оголенным филейным частям, показалось, совпал по времени с диким визгом возмущенных барышень. Они даже подпрыгнули, одновременно выгнувшись в противоположную сторону.

— Ты что делаешь — совсем офонарел?

— Придурок!

Не отвечая, Викторович вернул нагайку в исходное положение и снова занес руку.

Девчонки, как по команде, взвизгнули и бросились бежать. Впрочем, на каблуках по каменистой обочине они не успели сделать и шага. Следующий удар, еще более мощный, свистанул по их спинам, оставив вмиг покрасневшие рубцы. Это поддало им жара. Завизжав громче прежнего, они рванули по обочине в сторону станицы.

— Еще раз здесь увижу, арестуем и в клубе при всех выпорем. По голым задницам! — Виктор Викторович азартно сворачивал нагайку. — И подругам всем передайте. Чтобы не показывались больше! Казаки запрещают!

Подруги, наконец, сообразили скинуть туфли. Оглядываясь, они сбежали с дороги и припустили через луг к ближайшим домам станицы.

Колька свистнул им вдогонку.

— Может, догоним, — они все равно на крайнюю улицу выбегут, там их и встретим, — предложил Самогон.

— Хватит с

них, — Виктор Викторович закинул нагайку в бардачок и устроился на сиденье. — Садись. Поехали.

Колька вздохнул и послушно полез в машину.

— Последние годы они все время тут стоят, — Василий Иванович, поглядывая в боковое зеркало, вырулил на дорогу, — притон устроили на обочине. — Он сплюнул в открытое окошко. — Стыда никакого нет.

— Теперь не будут стоять. Притон закрыт, все ушли, — Колька хохотнул, — на работу устраиваться. Викторович классно их отучил.

— Думаешь, отучил? — серьезно спросил Калашников.

— Конечно, отучил. Кто же после такого сюда вернется? Не дуры же они совсем.

— Посмотрим, — вздохнул Викторович.

— В другое место переберутся.

— Пусть только попробуют. Около станицы мы их теперь везде достанем.

— Если бы так все просто было, — Виктор Викторович обернулся, — А ты Беспалый, что думаешь, придут еще?

Витька угодливо улыбнулся:

— Я бы не пришел, а что они думают, кто их знает.

— Вот так вот, — неопределенно подытожил механик, уселся прямо и замолчал.

Машина быстро набирала ход.

До аула за речкой добрались за час. Всю дорогу Беспалый молчал, напряженно сжавшись и глядя строго перед собой.

Когда вдалеке показались первые добротные дома селения, почти все под железными крышами, Витька вдруг четко проговорил:

— Остановите здесь.

Василий Иванович услышал и плавно съехал на обочину.

Витька поднял глаза:

— Мужики, если он узнает, что это я его сдал, он меня убьет.

Самогон обернулся к пленнику:

— Что, все так серьезно? Неужто, правда, убьет?

— Еще как серьезно. У него автомат есть, я сам видел — он его во дворе чистил и даже не прятал — никого не боится. Это страшный мужик.

— Страшный, — передразнил Самогон, — я сам страшный. К тому же у нас вон — Калашников есть, а он у нас и автомат, и мужик в одном флаконе, как говорится. Его все адыги уважают. — И повернулся к Виктору Викторовичу, — правильно я говорю?

Калашников едва заметно хмыкнул, но ответил серьезно:

— Еще как правильно.

Витька перевел взгляд на Василия Ивановича, на свою последнюю надежду:

— Да, вас не убьют, а меня сразу грохнут.

— Ладно. Заладил: «грохнут», «убьют», расслабься, — Чапай заглушил машину, — пусть объясняет, где покупатель живет, и катится на все четыре.

Виктор Викторович с сомнением покачал головой.

— А если набрешет?

— Не набрешет. А то ведь мы потом его найдем и тоже кокнем. — Самогон выразительно глянул на Витьку, — ну, как, не набрешешь?